Труд: Мэл Гибсон: «Депрессия вам нагло врет»

Главная Культура 00:35 28 Января 2010 3003

Мэл Гибсон: «Депрессия вам нагло врет»

Актер снова станет полицейским

Напечатать

— Вас давно не было видно на экране. Каково это — возвращаться на круги своя после длительного перерыва?

— Великолепно. Это как, катаясь на велосипеде, снова и снова проезжать знакомые места. Я почувствовал, что менопауза затянулась… Простите, я имел в виду «пауза». Я, кажется, сделал оговорочку по Фрейду. Это напомнило мне одну шутку. Один парень стоял в очереди за билетом в Питсбург и, когда стал подходить ближе к кассе, увидел в окне пышногрудую кассиршу. Когда подошла его очередь, он сказал: «Мне два билета в Титсбург» (tit в переводе на русский — «титька». — «Труд-7»). Это и есть характерная оговорка по Фрейду. А вот анекдот на эту тему: один психиатр говорит другому: «Ты знаешь, у меня вчера такая забавная оговорка вышла, прямо по Фрейду. Хотел сказать жене: «Солнышко, лапочка, спасибо за ужин», а вышло: «Карга старая, ты мне всю жизнь испортила!»

— Если у вас действительно вышла оговорка по Фрейду, значит, вас беспокоит менопауза на бессознательном уровне, да?

— Да, правильно, у меня была депрессия, и я счел, что она вызвана «мужской менопаузой».

— Это вы себе сами диагноз поставили?

— Нет, у меня есть знакомый гинеколог, и он мне сказал, что этот диагноз поставила ему его жена. Когда он рассказал мне о своих симптомах, я решил, что у меня то же самое.

— А как вы сейчас себя чувствуете?

— Я понял одну простую вещь: депрессия — это то, что у вас в голове. Она отражает ваше собственное восприятие действительности. Однако все не так плохо и не так хорошо, как вам кажется в хорошие времена. А во время деп-рессии картина мира еще более искажена. Депрессия вам нагло врет.

— Мартин Кэмпбелл, режиссер фильма «Возмездие», сказал, что вы совсем не тщеславны и не суетны. Вы не переживаете о том, что годы берут свое?

— В этом фильме я выгляжу так, будто бы скоро умру. Правда, это подходит для сюжета фильма. Я знаю, что постарел. Но старение — естественный процесс. Так что же я могу с этим поделать? Лечь под нож пластического хирурга? Но я заметил, что люди выглядят довольно странно после пластических операций. И, кроме всего прочего, это больно, это еще большой ущерб для здоровья. И если что-то вышло не так, как хотелось, то вы уже не можете ничего изменить. Так зачем же беспокоиться?

— Почему вы решили вернуться на съемочную площадку как актер? Тем более что в Голливуде вас уважают как режиссера?

— Актерствовать легче и выгоднее. Это удовольствие. Это моя первая любовь. Это то, как я начинал, и то, что мне нравится делать. На какое-то время я оставил это занятие, почувствовал, что оно потеряло для меня привлекательность и новизну. Но я вернулся, и у меня такое ощущение, что нарыв прорвался, и я опять получаю удовольст-вие от этой работы. Не уверен, что достиг самой высокой квалификации в актерском деле, но знаю, что сейчас я на достаточно высоком уровне.

— А что сейчас происходит в вашей личной жизни? Сколько уже лет вашей с Оксаной дочери, чем она вас радует?

— Люсии два с половиной месяца, она улыбается (расплывается в широкой улыбке).

— Я слышала, что Оксана собирается выпустить альбом «Beautiful Heartache» и что вы написали стихи для двух песен, срежиссировали четыре клипа и продюсировали?

— Да, это правда.

— Вы собираетесь помочь ей с продвижением альбома?

— Да, конечно. Думаю, что у нее большой талант. Она сочиняет песни: сама пишет музыку и стихи, вкладывает в них всю гамму чувств. Она получила классическое музыкальное образование. Она играет Рахманинова и Шопена. Это прекрасно! И Оксана сочиняет современные песни, очень глубокие. Она сама пишет стихи, я просто помог ей в этом деле — написал стихи для некоторых ее песен, и вроде бы хорошо получилось. Одна из наших совместных песен звучит в конце фильма «Возмездие». В конце фильма на экране появляется женщина и поет в то время, когда на экране проходят титры. Это не все ее песни. У нас еще есть две версии четырех композиций, для которых я написал стихи, а Оксана — музыку.

— А как называется та, что звучит в вашем фильме?

— «Say My Name».

— Ваш герой Крейвен готов на все ради своей семьи. Вы похожи с ним в этом?

— Достаточно похож, чтобы считать, что не отстаю от него в этом качестве.

— Вашим старшим сыновьям-двойняшкам по 28 лет, а теперь у вас грудная дочка. Как изменились ваши отцовские чувства?

— Я стал другим, но неизменным осталось то, что еще одно невинное создание лежит и смотрит на меня с ангельской безупречностью. Это феноменально! И это сводит меня с ума.

— Каждый раз? Я имею в виду, что у вас восемь детей. Вы испытывали подобные чувства к каждому из них?

— Да. Я буду работать над этим и посмотрю, смогу ли я на этот раз сделать все лучше и быть лучше. Практика обычно всем помогает, и младших детей растить легче, правильно?

— Да, я согласна, если, не дай бог, ничего из ряда вон выходящего не случается, то с каждым следующим ребенком все легче и легче. Ваша бабушка Ева Майлот, австралийка по отцовской линии, была известной оперной певицей, вы тоже выросли и начали актерскую карьеру в Австралии. А ваши дети любят Австралию?

— Они все там родились, кроме Томми, и они все там выросли и иногда туда возвращаются. Томми, например, был на Рождество.

— Хочет ли кто-то из ваших детей стать актером?

— Нет, ни один из них не хочет быть актером. Причем категорически не хотят.

— Почему?

— Билл Мюррей сказал как то, и мне кажется это гениальным: «Если вы мечтаете разбогатеть и прославиться, попробуйте сначала первое и посмотрите: может, вам этого хватит».

— Я вас понимаю…

— Правда? И мои дети тоже. Они говорят: «Знаешь, нам не кажется, что слава так уж хороша, как о ней думают».

— Значит, им просто нравится быть богатыми?

— Все хотят чувствовать себя уверенно, а обеспеченность — хорошая для этого почва. Но еще они хотят сохранить анонимность. Они не хотят потерять чувство комфорта, которому противопоказано постороннее вмешательство. Они насмотрелись на это, и им всего этого не надо.

— К вопросу об анонимности. Случалось ли, что таблоиды доводили вас до такого состояния, что вы были готовы все бросить и уйти из Голливуда?

— Мне кажется, ко всему этому надо быть готовым, потому что большинство материалов в прессе не будут очень лестными, мягко выражаясь, и подобное будет случаться регулярно. Если в прессе столько напридумывали обо мне, можно себе представить, на что СМИ способны, когда дело касается на самом деле серьезных вещей. И если вы задумаетесь об этом, вам станет действительно страшно.

— Но вас это, похоже, не напрягает. У вас нет большого эскорта, охранников?

— Раньше у меня были охранники. Знаете, это как наркотик: чем больше вы это используете, тем больше хочется. У меня много всего произошло в жизни, но, как видите, я жив и без охранников. Если кто-то зайдет в мою комнату, когда я буду в своей кровати, я или проснусь, или уже нет. То есть или я прибью их своей большой палкой или пистолетом, или они меня.

— Вы храните пистолет рядом с кроватью?

— В наше время и в моем возрасте приходится спать вооруженным. Я в этом уверен. Думаю, дело не только во мне… Просто в наше время лучше перестраховаться. Если кто-то войдет ко мне, я не дам ему возможности превзойти себя — я его изничтожу.

— Наверное, ужасно так жить.

— Да, это не самое лучшее, что бывает в жизни, но это то, с чем мне приходится иметь дело.

«Когда я напиваюсь, то вру»

— «Возрождение» напомнило мне ваши прежние фильмы. Осознаете ли вы, что поддались мейнстриму и пренебрегли своими идеалами?

— Я думаю так: что есть, то и есть. Что получилось, то получилось. Это старомодный флик. И это интересная история, триллер, детектив, во время которого вы не перестаете думать: «А что случится дальше? А чем все кончится?» Сейчас очень много фильмов в разнообразных жанрах, однако совершенно бессодержательных. Так что это хорошо, когда фильм осмысленный и у вас есть пища для размышлений, пока вы его смотрите. Создать в фильме напряжение — это хорошая работа. Думаю, что один из ключей к успеху нашего фильма лежит в загадочных качествах характера героя Рэя Уинстона: вы не знаете, кто он такой, поэтому недоумеваете, что еще он может натворить.

— Впервые за семь лет вы сыграли в жанре экшн — соскучились по нему?

— Режиссура — это солидный процесс. Это большое шоу, и мне это очень нравится. Это потрясающе: сначала зарождается идея, потом вы ее разрабатываете, пишете сценарий, подыскиваете правильных актеров, режиссируете, смотрите, что получилось. И наконец редактируете и продаете. Это как вырастить ребенка — потрясающе.

— Похоже на то, что вы утонули в мрачном характере полицейского Томаса Крейвена. Почему вы выбираете подобных персонажей?

— Думаю, меня также захватывает именно то, что пугает. Это как детям больше нравится слушать истории о монст-рах, чем сказки про цветочки. Потому что они любят пугаться. Вот и мне нравятся мои герои за то, что они меня пугают. Мне нравится снимать фильмы об опасностях и страхах. В «Апокалипсисе» одно убийство подгоняет другое. Этот фильм — просто энциклопедия страхов.

— Говорят, что когда вино льется внутрь, правда вылезает наружу. Что вы об этом думаете?

— Это пошло от римлян: правда в вине. Но когда напиваюсь я, то вру.

— Евреи до сих пор относятся к вам с подозрением.

— Почему?

— Из-за заявления, которое вы сделали.

— Они очень преувеличили. Я тогда наболтал лишнего. Был пьян. Израиль в тот день напал на Ливан, и у меня это выскочило, а парень доложил об этом офицеру полиции, а тот, в свою очередь, побежал в газету: «Послушайте, что сказал Гибсон…» И это стало обрастать различными домыслами и разрастаться как снежный ком. Когда я протрезвел, то подумал: «О господи, чего это я ляпнул?!" Знаете, я достаточно наизвинялся — не раз, а целых три раза. Это случилось четыре года назад. Надо ли мне опять извиниться, а? Могу перед вами.

— Не надо.

— Вот и договорились. Я периодически повторяю, что если напугал кого-то или оскорбил, то знайте: я очень сожалею. И это правда.

— Какое ошибочное мнение о вас действует на нервы больше всего?

— Они думают, что я консервативный республиканец.

— Это неправда?

— Нет.

— Осенью должен выйти фильм Джоди Фостер «Бобер» с вашим участием. Расскажите об этой работе.

— Этот фильм основан на одном из лучших сценариев — из тех, что залежались в Голливуде. Он о потенциальном самоубийце, которого спас плюшевый бобер.

— Что вами движет, когда вы беретесь за очередной фильм?

— Я делаю фильмы не из-за денег, а из-за привилегии их делать.

Наше досье

Мэл Гибсон родился 3 января 1956 года в Нью-Йорке в семье ирландцев-католиков. Позже семья перебралась в Австралию.

Учился актерскому мастерству в Сиднее.

Стал одним из самых успешных актеров Голливуда, сыграв в фильмах «Безумный Макс 2 и 3» (1981 и 1985), «Смертельное оружие 1, 4» (1987 и 1998), «Гамлет» (1990), «Храброе сердце» (1995), «Отель «Миллион долларов» (2000), «Патриот» (2000).

В начале 90-х занялся режиссурой, и его «Страсти Христовы» и «Апокалипсис» имели огромный успех.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 12711

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...