Труд: КТО БОИТСЯ ИНТЕРНЕТА?

Главная Жизнь 01:01 28 Февраля 2001 198

КТО БОИТСЯ ИНТЕРНЕТА?

Гоголь панически боялся изобретения фотографии, уверяя, что с ее приходом понизится порог нравственности. Возможно, он был прав. Следуя гоголевским заветам, большинство русских писателей не менее панически боятся Интернета. "Интернету - нет!" - вскричал н

Ерофеев Виктор

Напечатать

Почему "нет"? Интернет растопчет литературу! По мне, ленивую литературу пусть растопчет. Но именно в России был всегда свой вечный Интернет благодаря фантазиям великой литературы, которые оказывались сильнее реальности, и что такое первый бал Наташи Ростовой, как не тоска по виртуальной мечте?
Молодежь плевать хотела на истерику стариков. В России два миллиона пользователей Интернета - мало, но мода распространяется со скоростью звука. Интернетовские компании, терпя убытки, работают на вырост. Русский Интернет торгует красно-синим карандашом Путина, наверно, украденным из Кремля, клюшкой Харламова, вывешивает тексты молодых писателей, не имеющих возможности печататься. Интернет спорит. Последнее - главное, в чем я убедился на днях, проведя свой "чат" в московской интернетовской фирме. Если в 60-е годы о креативности спорили на праздниках поэзии, проводимых на стадионах, теперь энтузиазм перекачан в виртуальное пространство. Чаплин и Эйзенштейн, новое кино "Догмы" и Кастанеда, критерии женской красоты и мужского тщеславия, что такое хороший и плохой секс - все эти разыгранные в пинг-понговом темпе темы говорят о том, что в России вырабатывается собственный стиль мышления, пусть еще наивный и отстающий от насмешливых требований западных эстетов, но, несомненно, искренний, позитивный.
Сделал ли Интернет мир ручным или, напротив, вовсе неуправляемым? А может быть, и ручным, и неуправляемым одновременно?
Интернет - домашняя модель Вселенной, созданная по принципу соединения сознания с бесконечностью или создание иллюзии, что бесконечность "конечна", у тебя в кармане? Конечно, Интернет не убьет книгу, как кино не убило театр, как телевидение не убило кино и как Интернет не убил телевидение. Однако суть не в убийстве, а в наличии конкурента-соперника. Кино не убило театр, но театру следует считаться с кино, оглядываться на него, использовать его язык, отчуждаться и уж во всяком случае "крутиться". Динамизм - хорошо, но вместе с ним приходит ощущение непоседливости. Нетерпеливое перещелкивание телеканалов создает особый настрой: культура начинает работать в системе игры с провокацией, сокращая поле запретных тем и спекулируя на нем. Все остальное - скука. Клип - знак времени. Он соблазняет и притягивает, он рассчитан на эффект, схожий с сексапильностью. Книга сохранится как уютный, диванный продукт, но внутренне примет вызов. Главное в книге, вступающей в гонку с Интернетом, - чтобы была энергетическая возгонка, чтобы от книги "не оторваться". Выжить при этом демократическом принципе можно, хотя потеря углубленности, независимости от читателя почти неминуема, если не анализировать правила игры. Интернетовская литература поощряет равноправие в глупости. Необходимо обладать зрелым сознанием, осмысляющим личностный контакт с Интернетом, но такое сознание трудно вырастить.
Сам по себе Интернет - инструмент, приспособленный для того, чтобы лучше пользоваться миром. Мы становимся подвижными "юзерами", перед нами открываются двери новых автомобилей, гостиниц, выставок, магазинов. Мир - сам по себе покупка, перевязанная лентой. Это и есть результат прогресса, быстрый и правильный выбор.
Давным-давно на выставке "Париж-Москва" я обратил внимание на то, что французское искусство любит формы, а русское - вопросы о смысле жизни. Западный пользователь Интернета воспринимает его как помощника. Русский - невольно задумывается над его метафизическими параметрами. Ясно, что через несколько лет Интернет изменит стиль жизни, станет ярмаркой знакомств и бестелесных, ангельских братаний, раскрепостит сознание и одновременно сделает его зависимым от глобального учета - свобода воли будет контролироваться благими полицейскими пожеланиями мирового сообщества.
Интернет, как сжатая книга творения, породит, возможно, и новый образ Бога, поскольку нынешнее многобожие (точнее, ряд верховных божественных двойников) есть результат далеких и разобщенных культур. Это и будет главное метафизическое событие двадцать первого века, последствия которого трудно прогнозировать за исключением того, что мы окажемся доисторическими существами или в лучшем случае древними греками с их верой в Олимп. Но то, что греки не ездили в автомобилях, не означает, что они были дальше от источников жизни, чем мы, и потому на первый взгляд Интернет если и изменит образ человека, то вряд ли его сущность. Но когда мы наконец взломаем код самого мироздания, соединение веры и знания приведет к перерождению человечества, и тогда все начнется сначала.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13649

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...