Труд: Тимур Бекмамбетов: «Там я всего лишь нанятый режиссер, здесь

Главная Культура 00:22 28 Октября 2010 3462

Тимур Бекмамбетов: «Там я всего лишь нанятый режиссер, здесь — самостоятельный продюсер»

В интервью «Труду-7» Бекмамбетов рассказал, почему ему больше нравится работать в России, чем в США

Напечатать

Съемки нового триллера Тимура Бекмамбетова «Фантом», рассказывающего о разрушении Москвы инопланетянами, завершились на Красной площади. Это первый американский 3D-фильм, целиком снимавшийся в России. В интервью «Труду-7» Бекмамбетов рассказал, почему, несмотря на свою востребованность в США, ему больше нравится работать в России.

«Никогда не делил кино на русское, американское, казахское или какое-то еще»

— Вы освоили Голливуд и сегодня входите в первую десятку успешных режиссеров мира. Признайтесь честно: вы думали об этом, когда делали первые шаги в кино?

— Я никогда не думал об этом. Ведь кино — это не спортивные соревнования, где можно занять какое-то место. Хочется, чтобы больше людей приходило на твои фильмы, чтобы был интерес зрителей. Мне важно делать то, что вызывает эмоции и волнует людей.

— Тимур, как изменилась ваша жизнь после того, как вы пустили корни в Голливуде?

— Конечно, успех меняет многое. Но дело не в самооценке, а прежде всего в возможностях, которые открываются. Оказалось возможным снимать картины для Universal. Поработать со знаменитой студией Fox — новый проект «Авраам Линкольн. Охотник на вампиров» будет сниматься именно на этой студии. C Summit Entertainment мы работали над проектом «Фантом», о нашествии инопланетян на Москву. Конечно, когда-то я мог только мечтать об этом (улыбается).

— Что же вы такого сделали, чтобы выйти на западный, мировой рынок?

— Ничего, кроме того, что снимал фильмы. А за пределы России мне помогли выйти два человека: Михаэль Шлихт и Пол Хет. Шлихт работал дистрибьютором для компании Fox, а сейчас работает для компании Sony в России. А Пол Хет — это человек, который управляет сетью кинотеатров «Киностар-Де Люкс». Когда вышел фильм «Ночной дозор» и стало понятно, что это успех, они отправили две копии фильма в Америку и Англию, организовали там просмотр, и через две недели меня пригласили в Штаты. Самое интересное-то, что мы делали фильм для русского зрителя, но в результате оказалось, что сочетание нашего уникального быта, традиционных жанровых ходов и убедительности созданного нами потустороннего мира сделало фильм интернациональным в восприятии людей. Я часто слышу, как много людей посмотрели этот фильм.

— Как вы думаете, почему выбор именитых голливудских продюсеров пал именно на вас?

— Наверное, потому, что их впечатлили «Дозоры». Они с трудом поверили, что это кино снято на смешные по голливудским меркам деньги. Это подкупает: никто не хочет тратить больше, если можно потратить меньше. Наверное, поэтому они и считают меня профессионалом.

— Можно сказать, что американская сторона сама нашла вас?

— Конечно. Но я никогда не делил кино на русское, американское, казахское, еще какое-то. В Америке у меня нет какой-то особой американской жизни, там просто есть люди, с которыми я общаюсь, и они не делятся по происхождению. Это продюсеры, режиссеры, актеры. Мне не хочется быть ни голливудским, ни русским, ни казахским режиссером — не хочется прикрепляться к каким-то местам, хочется делать то, что будет интересно людям вне зависимости от национальности.

— Но вы же не станете отрицать, что процесс работы в Голливуде отличается от нашего съемочного процесса?

— В смысле актерского мастерства и умения работать разницы нет никакой. Костя Хабенский или Сережа Безруков — это профессионалы, и они работают даже лучше, чем многие актеры из Голливуда. Но вот подход и отношение к съемкам, к актерам, ко всей команде все-таки иной. Уважению и самоуважению — думаю, да, этому нам можно и нужно поучиться у Голливуда.

— Вы живете и работаете на две страны. Тяжело это дается?

— Я бы не сказал, что живу на две страны. В Америку я езжу в командировки, хотя и довольно длительные (смеется). Там студия, с которой я работаю, там идут все основные съемочные процессы. Там живут почти все звезды, которые работают в индустрии Голливуда. Это просто удобно.

— То есть перебираться жить в Америку вы не хотите?

— Нет, это все-таки рабочая территория, в Америку я приезжаю работать. Хочется развивать наше кино, у нас огромный потенциал. Считаю, что Голливуду нужна новая кровь. У нас огромное количество талантливых актеров, режиссеров состоявшихся. К тому же голливудское кино достигло своего максимума. Ему некуда больше расти. Отечественное направление мне нравится больше. Там я лишь нанятый режиссер, а здесь — самостоятельный продюсер. Но работать в Голливуде интересно и очень познавательно.

«Поколение тех, кто сегодня делает российское кино, стало гораздо старше зрителя»

— В одном интервью вы признались, что продюсирование вам по душе больше, чем режиссура. Неужели этот процесс увлекательнее режиссерской работы — момента, когда ты сам создаешь фильм?

— И продюсер, и режиссер создают кино. Что лучше, что хуже, мне сказать трудно. Я читаю сценарий. Либо ко мне обращается режиссер, который предлагает какую-то историю, проект фильма. И когда ты слушаешь или читаешь сценарий, ты понимаешь, что хочешь увидеть эту картину, хочешь, чтобы ее увидели другие. И это повод для того, чтобы снимать это кино. И не важно, в каком качестве. Эта история может быть твоей, и тогда ты становишься режиссером. Или не твоей, но ты понимаешь, что хочешь быть к ней причастным, и тогда ты становишься продюсером. Самое главное — большое желание увидеть этот фильм на экране.

— Последней картиной, которой вы решили поделиться с российским зрителем, стал фильм молодого английского режиссера Гарета Эдвардса под названием «Монстры». В одном из интервью вы сказали, что он вам очень напоминает вас самого в молодости. Поэтому вы решили поддержать прокат этой картины в России?

— В том числе и поэтому. Однако я выбрал эту картину еще и потому, что это не обычное жанровое кино про монстров, а очень тонкая история человеческих отношений. И я не ошибся: она оказалась интересной для российского зрителя. Гарет поднимает практически «достоевские» темы, но делает это очень умело.

— Насколько я знаю, вы планируете продолжать сотрудничество с Эдвардсом?

— Сейчас я готовлю с Гаретом новый фильм, там тоже будут присутствовать какие-то межпланетные отношения, фантастические сюжеты, но история будет о любви, о нас с вами и для нас с вами, что очень важно. Гарет приступил к новой картине, и я, помогая ему, понимаю, что там очень много того свежего и искреннего, чего так не хватает фильмам больших и раскрученных студий. Эдвардс, безусловно, человек нового поколения кинематографистов, проповедник современной идеологии.

— Когда-то так говорили про вас в России…

— Мне всегда нравилось делать фильмы-открытия, в которых есть то, чего не делали до сих пор. Когда я снимал «Дозоры», это было в новинку, никто прежде не снимал такую Москву — с вампирами, магами и волшебниками, борьба между которыми разворачивается на улицах исторического города. Не делали такого количества графики — считалось, что это все не наше, американское, и нам это все не нужно. Но так считали продюсеры, а зрители решили наоборот.

— То есть родную, российскую аудиторию потерять не боитесь? «Дневной дозор» был все-таки историей, созданной с учетом нашей российской действительности.

— Я продолжаю снимать так же, как и снимал. Хочется верить, что в моих фильмах есть ответы на те вопросы, которые так любят задавать себе наши люди. Думаю, что фильмы «Особо опасен» или «Девять» для русского зрителя тоже показались чем-то знакомым и близким… Месседжи этих картин близки и понятны всем. Хотя многие предвещали, что такой жанр потерпит крах у российского зрителя, что все это фильмы-однодневки. Я был уверен, что смогу найти грамотный баланс и показать что-то близкое для нас всех.

— Тимур, недавно в Москве прошел круглый стол с участием наших выдающихся кинодеятелей под названием «Почему наш зритель не смотрит российское кино?». Александр Роднянский, Павел Лунгин и другие продюсеры и режиссеры, видимо, считают, что такая проблема есть. А вы как думаете?

— Проблема, безусловно, есть. И ее нужно обсуждать, но стоит ли тратить время на какие-то круглые столы? Мне кажется, этот вопрос надо задавать зрителям, а не друг другу, потому что только зритель точно может сказать, что его не устраивает. Полагаю, проблема в том, что поколение тех, кто сегодня делает российское кино, стало гораздо старше самого зрителя. Если тебе 55, а зрителю — 18, шансов, что он оценит и проникнется картиной, очень мало. Все-таки фильмы делаются людьми для своего поколения или как максимум для следующего, но не для третьего и четвертого. Я надеюсь, сейчас все-таки дадут дорогу молодым режиссерам, а они будут делать фильмы для своих сверстников. Тогда и зритель пойдет в кино и будет с удовольствием смотреть отечественные картины.

— Мне кажется, что все-таки такая тенденция уже наметилась. Как думаете, какая-то эволюция есть? Российское кино поднимается?

— Я думаю, что оно не поднимается, а прыгает. Но по крайней мере стали появляться хорошие картины после определенного периода безвременья. Думаю, да, процесс пошел.

— Какие из последних русских премьер вас впечатлили?

— (Задумывается.) Я не могу вспомнить, что меня поразило, не было каких-то ярких впечатлений. Я не хочу сказать, что в России не снимают хороших фильмов — просто я мало их смотрю, поэтому так происходит. Думаю, что они есть, просто я не успеваю к ним прикоснуться.

— А вам самому какие фильмы нравятся? Что вы охотнее смотрите, когда хотите отдохнуть?

— Мне нравятся самые разные фильмы по жанру. Главное, чтобы это была история, в которой есть яркие герои, яркие судьбы, конфликты.

— В каких русских картинах будете принимать участие в ближайшее время? Молодых российских режиссеров поддерживать будете?

— Я всегда поддерживаю. Вот сейчас, нашей компанией Bazelevs, готовим к выходу фильм «Елки», который сняла целая группа молодых и талантливых режиссеров. Рабочее название этой картины было «Новый год шагает по стране». Это такая веселая новогодняя история. Мы долго думали и в итоге решили сократить название. «Елки» — мне очень нравится.

— Вы все время готовите какие-то проекты. Свободное время остается вообще? Как вы его проводите?

— От чего свободное время?

— От работы.

— Счастье нашей профессии: с кем бы ты ни работал, где бы ты ни был, ты в постоянном поиске. Я кочевник в душе, и мне очень нравится вести такой кочевой образ жизни: путешествовать, встречаться с людьми. Наверное, поэтому у меня не бывает свободного времени, мне оно не нужно — я постоянно собираю какие-то впечатления, переживания, ищу интересные истории.

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 41731

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...