«Вы врач от Бога», — сказал Владимир Путин, вручая золотую медаль Героя Труда России за номером один Александру Коновалову. Спустя год лауреат, академик, директор знаменитого НИИ нейрохирургии имени Бурденко встретился с политиками и прессой в гостиной столичного «Меркурий-клуба». Разговор шел о тайнах мозга, сиамских близнецах и сокращенных квотах, которые лишат шанса на спасение тысячи пациентов.
У Александра Николаевича в трудовой книжке единственное место работы: институт Бурденко. Начинал ординатором, а последние 40 лет — директор и действующий хирург. За плечами — 15 тысяч сложнейших операций, многие из которых вернули больных почти с того света. Сам спаситель со скальпелем по этому поводу шутит: «В отличие от нейрохирурга, который считает себя Богом, Бог точно знает, что он не нейрохирург».
В НИИ имени Бурденко многое на грани чуда. На счету Коновалова больше всех в мире операций по удалению опухоли третьего желудочка. Это, по сути, центр мозга, и считалось, что при таком заболевании больной обречен. Но он стал оперировать именно эту опухоль — и доказал обратное.
Или, скажем, в год полмиллиона граждан переносят инсульт. В Бурденко разработан способ лечения, который способен вернуть практически любого пациента к полноценной жизни. Еще порядка 600 тысяч получают тяжелые черепно-мозговые травмы. Новое направление — нейрореанимация — возникло после автокатастрофы с нобелевским лауреатом, знаменитым физиком Львом Ландау. «Он два месяца был в коме, еще три — на аппаратном дыхании, — вспоминает Коновалов. — Наш врач Сергей Федоров буквально вернул Ландау с того света. Он даже смог вернуться на работу и снова заниматься математикой».
Александр Николаевич готов бесконечно рассказывать об институте. Причем с картинками, чтобы не скучно было. Вот на одной фотографии сиамские близнецы, сросшиеся затылками. На другой — две малышки на прогулке, уже порознь. Та уникальная операция на мозге длилась 16 часов и вошла в Книгу рекордов Гиннесса. Сейчас те малышки — взрослые женщины, недавно приезжали в гости к спасителям.
«Мы делаем по 7-8 тысяч сложнейших операций в год, — говорит Коновалов. — К нам со всей страны направляют больных, которым там не в состоянии помочь. Особенно много с опухолями, с тяжелейшими кровоизлияниями в мозг, аневризмами, черепно-мозговыми травмами».
Современники вспоминали, что знаменитый Бехтерев мог поставить диагноз на основании симптомов. Теперь в распоряжении нейрохирургов сложнейшая аппаратура, способная диагностировать даже глубинные нарушения мозга, скрытые от глаз врачей. Но от опыта и мастерства хирургов зависит многое, если не сказать все.
Бурденковцы первыми в мире освоили так называемый бескровный гамма-нож. После такой сложнейшей операции в отделении радиохирургии многие пациенты встают как ни в чем не бывало и отправляются домой. Некоторые заболевания, скажем паркинсонизм, сегодня можно лечить с помощью электродов. Александр Николаевич показал уникальный видеофильм. Вот пациент с трясущимися руками не в состоянии взять чашку и поднести ее ко рту. Но только в мозг вводится электрод — моментально исчезает дрожание, и движения становятся абсолютно нормальными. К сожалению, этот метод применяется не очень широко, поскольку стимулятор, который вживляется в определенные зоны мозга, обходится в 20 тысяч долларов. Да, впрочем, и другие операции в нейрохирургии стоят больших денег.
— Помните свои самые удачные операции? — спрашиваем академика.
— Помню неудачные. У каждого хирурга есть свое кладбище.
— Чем наши хирурги сильны в мире?
— В нашем НИИ нейрохирургии выполняются любые операции, которые проводятся за рубежом. И выполняются часто лучше, потому что у нас больше опыта. Но общий уровень российской медицины ниже европейского, вся техника импортная, а с финансированием вообще сплошная головная боль. И что получается? Вот строилась система лечения четверть века, а разрушить можно за несколько месяцев.
Оказывается, в этом году институту Бурденко сократили бюджетное финансирование. Если в 2013 году выделялось 2028 млн рублей, то в этом — всего 1468 млн рублей. С учетом реальной инфляции получается, что за бюджетные деньги теперь можно сделать на треть меньше, чем год назад. Значит, меньше больных смогут получить высокотехнологичное лечение, которое идет по квотам, за счет государства. Стоимость операции, например, по удалению опухоли мозга — от 200 тысяч рублей до 1 млн. Это мало кому по карману. Больных выручали квоты, которых теперь на треть меньше. А ведь тех, кто в помощи нуждается, становится только больше.
Коновалов уверен, что эта дикая ситуация разрешится. И приступает к строительству нового операционного блока, чтобы еще у сотен больных появился шанс на жизнь.
