Жизнь московской богемы или, скорее, арт-коммуны столетней давности предстала на выставке «Дом 21. В гостях у художников». Номер дома на Мясницкой улице совпадает с адресом легендарного ВХУТЕМАСа, а героями проекта стали мастера искусств, преподававшие в Высших художественно-технических мастерских.
Век творческого вуза был недолог: созданный после Октября 1917 года, он не прожил и десяти лет. Однако остался в истории как уникальная кузница кадров. Александр Дейнека, Юрий Пименов, трио Кукрыниксы и еще десятки прославленных авторов — питомцы профессоров, к которым на выставке вы можете запросто зайти в гости.
Впрочем, и славный ВХУТЕМАС возник не на пустом месте. До революции на всю Россию гремело Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где преподавали Алексей Саврасов, Исаак Левитан, Валентин Серов и другие наши классики. Там учились модные ныне Абрам Архипов и Петр Кончаловский, утонченный Александр Головин и дерзкая Наталья Гончарова, громокипящий Маяковский и тьма иных низвергателей старого искусства. Но если до 1917 года радикалов нередко исключали из училища, то после революции попали под раздачу прежние авторитеты. На то они и потрясения...
В апреле 1918-го в Москве и Петрограде «Конференция учащих и учащихся искусству» заклеймила Академию художеств и Московское училище живописи как «старорежимные». Их студенты потребовали «свободы искусства» и выборов наставников. Такие выборы провели сами учащиеся отныне Свободных государственных художественных мастерских. Помимо столиц подобные перевороты случились в Витебске, Воронеже, Казани, Самаре, в других городах — и все противостояли «старорежимному академическому искусству».
А в Москве поначалу таких мастерских была сразу пара: будущим архитекторам отдали Строгановское училище (с 1930 года его здание на Рождественке занимает Архитектурный институт). В 1920-м оба слились во ВХУТЕМАС, в 1927-м он был реорганизован и сменил название.
От училища ВХУТЕМАС унаследовал дом Юшкова XVIII века. Элегантная полуротонда с колоннадой украшает угол Мясницкой и Бульварного кольца. Кто бы мог подумать в начале ХХ века, что в интерьерах классицизма вскоре начнут ковать искусство совсем иных стилей, вроде конструктивизма или брутализма?
Именно здесь с 1872 года проходили выставки передвижников, сюда за уловом приезжал Павел Третьяков. В конце XIX века дом Юшкова перестроили, отделали заново. А в 1912-1915 годах во дворе возвели два доходных дома из красного кирпича с лифтами. Большинство квартир сдавали, но ряд помещений на верхних этажах отдали художникам под мастерские. Там и жили в 1920-х обитатели пяти квартир, заново «построенных» на Пресне из картин, фото, плакатов, личных вещей и строк воспоминаний. В старое училище ворвались дух эксперимента и невиданная свобода. Художников, призванных творить новое искусство, формировали новаторы — одаренные мастера и чуткие педагоги.
Скромнейший быт этих звезд первой величины побуждает к сравнению с арт-кластерами Парижа. О том же писал в 1926 году один из жильцов, поэт Николай Асеев: «Дом мой... самый настоящий богемский приют, своеобразный Латинский квартал, московский Монпарнас». Так и было. Выдающийся художник-график и теоретик искусства Владимир Фаворский ютился на восьмом этаже с вечно сломанным лифтом. Ниже шел длинный коридор с нарезанными ныне в здании бывшего хлебозавода квартирами.
Пространство у «Зотова» невелико, однако там сумели разместить более двух сотен экспонатов из 22 музеев, архивов и частных собраний, включая шедевры Третьяковки, Пушкинского, Литературного и Русского музеев.
Лишь несколько людей, живших по соседству, вошли в рассказ, но каких! За старейшиной Фаворским шла целая плеяда мастеров в оформлении книг, а годы его ректорства (1923-1926) во ВХУТЕМАСе считаются лучшими. Благородный и отзывчивый человек, он привечал бездомных и голодных студентов, порой они жили у него и пронесли сквозь десятки лет добрую память.
До наших дней дошли не только рассказы, но и потомки художника, живущие в Москве члены арт-династии Фаворских — Шаховских — Сарабьяновых.
Неустанные искания вели Александр Родченко и его жена Варвара Степанова, другая «амазонка авангарда» Надежда Удальцова с мужем Александром Древиным...
За каждым из них важная и, увы, трагическая глава истории искусства. Да и эпитет «гений» не будет чрезмерен в рассказе о Фаворском или Древине — жертве сталинских репрессий (он был расстрелян в 1938-м, картины чудом сохранила жена, благо в общей мастерской их можно было прятать среди своих). В тот же год погиб их коллега и сосед Густав Клуцис — конструктивист, мастер плаката, один из создателей жанра цветного фотомонтажа.
Как видим, заглянуть на огонек к художнику, жившему век назад на Мясницкой, означает не только окунуться в непринужденную творческую атмосферу. Эти стены видели немало горя. Скажем, Фаворский на войне потерял двух сыновей, правда, тогда уже он переехал в Новогиреево, в созданный вместе с другом Иваном Ефимовым «Красный дом», где до сих пор живут потомки нескольких арт-династий. Погиб и сын Роберта Фалька, еще одного из героев проекта.
В этот же дом после смерти брата, Велимира Хлебникова, к его другу графику Петру Митуричу приехала художница Вера Хлебникова, ставшая матерью советского классика иллюстрации Мая Митурича. В экспозиции есть и рисованные, и фотопортреты этой незаурядной женщины, рядом фотографии и детские рисунки ее сына, а в одной из программ к выставке выступила его дочь, сегодняшняя художница Вера Митурич-Хлебникова. И на ней династия не прервалась — ее продолжает дочь, Мария Сумнина.
Во «дворе» — импровизированном атриуме перед входом в коммунальные квартиры размещены произведения других жильцов, а среди них такие гиганты, как Фальк. К его творчеству прикоснуться всегда радость, а здесь и автопортрет той поры, когда он работал во ВХУТЕМАСе, и превосходные женские образы. С изображенной на диване Раисой Идельсон связано затейливое переплетение судеб. В конце 1920-х Фальк уехал в командировку во Францию, его жена Раиса спустя год вернулась навестить родных, но больше выехать в Париж не смогла. Оставшись одна в мастерской мужа, она полюбила другого художника — Александра Лабаса, и вот детский портрет рожденного от него сына Юлия. Написал его Фальк: по возвращении из Франции он не казнил «изменщицу», а заботился о мальчике, тогда как его отец Лабас встретил фотохудожницу из Германии Леони Нойман, и обе творческие пары стали делить одну комнату!
Ну а облик дома и всего района, в том числе крыш московского Монмартра (там и по сей день много мастерских художников), прекрасно передают картины Константина Истомина, с увлечением писавшего и насыщенную жизнь внутри тесных комнат, и просторы города, уходящего под небеса.
