Труд: СОЧУВСТВИЕ

Главная Жизнь 01:01 29 Августа 2000 178

СОЧУВСТВИЕ

Звонок из Лондона. Английская журналистка из международной редакции Би-би-си. По поводу трагедии подводной лодки "Курск". Слышу в голосе слезы. Я даже сначала не поверил.Но когда кончилось интервью, она говорит: "Извините, что я плакала. Моряков жалко".

Ерофеев Виктор

Напечатать

Конечно, жалко. Очень жалко. Особенно когда включишь воображение и представишь себе, как страшно они умирали. Но почему ей-то их жалко до слез? Другая страна. Другой народ. Другое все. Случись, не дай Бог, такое с китайской подлодкой, кто бы у нас заплакал? Прошло б так, стороной. Бровью бы не повели. Или бы хмыкнули: китаезы, гляди, потонули! Значит, там, в Лондоне, у наших бывших или потенциальных по НАТО врагов, которых у нас принято считать бесчувственными прагматиками, есть недоступный нам ресурс сочувствия?
У нас этот ресурс очень хилый. Взять официальные и журналистские реакции на трагедию - при всей большой беде они имеют скорее значение политической интриги. Или - очередного, запоздалого прозрения, что живем мы в катастрофическом государстве. И вместо сочувствия лезет из души какое-то мерзкое злорадство: ну, кто в трагедии виноват? Кому не сносить головы?
Но виноваты-то все, до одного. Мы сами позволили государству быть бесчеловечным. Оно безобразно распустилось. Мы потому и живем в катастрофическом государстве, что у нас исчерпался ресурс сочувствия. И когда я рассказал об английских слезах одной молодой русской тележурналистке, она заметила: "Если обо всех плакать, то не наплачешься. Жизни не хватит".
Мы живем в стране такой хронической, исторически непонятно когда и откуда накатившей жестокости, где свои перебили миллионы своих, приняв их за "бешеных собак", "врагов народа", "предателей", что превратились в улиток и черепах - забились в панцирь, генетически выплакав все слезы. Если раскроемся, пропустим удар. Ногой поддых. Нас обманут, обворуют, унизят, истребят. Мы ничего хорошего не ждем. И еще мы похожи на перепуганных, затравленных зверьков, которые в минуту смертельной опасности могут больно укусить, прокричать страшным отчаянным криком - и пропасть. А если героизм, взять тех же самых моряков, заглушивших атомный реактор, - то он от безысходности, не от свободы выбора.
Это не значит, что мы, русские, лишены жалости. Жалостливость до сих пор сохранилась. В деревнях бабы - такие жалостливые. Такой неслышный жалостливый вой стоит над страной. Мы жалостливы, но без сочувствия. Получается на первый взгляд парадокс. На самом деле в этом и есть наша слабость.
Жалостливость - инстинкт, черта "любовной" беспомощности, одним словом, размазня. Пожалеют, но не помогут, ну, разве утешат. На другое нет сил. Нет умения бороться. Сочувствие - это состояние личности, которая может мобилизоваться и прийти на помощь в беде или, если случилась трагедия, помочь тем, кто стоит вокруг гроба. Кстати, о словах: не мертвое правительственное "соболезнование" и не стопудовое, церковное "сострадание", а простое человеческое "сочувствие" нужно людям.
Катастрофическое государство в один день не перестроить. Не надо по этому поводу питать иллюзий. Но можно в самом себе создать сильную личность. И ответить на катастрофизм государства не цинизмом, как это случается, не интеллигентским нытьем, от которого тошнит, и не общенациональным пофигизмом, а ясным осознанием того, что происходит внутри и вокруг нас. Вот чего не хватает: адекватного восприятия жизни. Живем в потемках сознания. Осветить его может только любовь. И как хорошо, просветленно сказала одна из молодых вдов моряков в телекамеру: "Любите друг друга сейчас. Пока вы живы".
Смелее любите! Смелость деятельной любви - вот что мы можем раскрыть в себе, несмотря на государство. А сочувствие - это и есть энергия любви, обращенной к горю.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 14549

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...