«Надобно найти смысл и в бессмыслице: в этом неприятная обязанность историка», — писал незабвенный Ключевский. Он еще много чего писал — важно уметь дочитывать эти рассуждения до конца. И тогда станет ясно, что у матери-истории пустяков не бывает, тут каждая мелочь способна вдруг повлиять на судьбы мира.
Василий Ключевский. «Русская история»
«История не учительница, а надзирательница, она ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков», — говорил Василий Ключевский, не подозревая, что потомки ухватятся только за часть того высказывания — о том, что история ничему не учит. А вообще-то его современникам повезло. Лекции профессора в Московском университете пользовались огромным успехом — своим голосом и поэтически изящным словом Василий Осипович брал в полон любую аудиторию. Он слыл «чародеем мысли», вызывавшим эмоции подобно музыке Бетховена. На вопрос, почему люди так любят изучать прошлое, ответил так: «Вероятно, потому же, почему человек, споткнувшись с пробега, поднявшись, любит оглянуться на место падения».
Курс лекций по русской истории с древнейших времен до середины XIX века, изданный в 1993 году с незначительными сокращениями, лег в основу этого 900-страничного фолианта. Плюс к тексту — 800 иллюстраций. Тут и галерея царедворцев, и крестьянский быт, и раздача хлебов на Лобном месте при Борисе Годунове: Столь богато проиллюстрирован Ключевский впервые.
Денис Горелов. «Игра в пустяки, или «Золото Маккены» и еще 97 иностранных фильмов советского проката»
Вторая (после «Родины слоников») часть энциклопедии, составленной специализирующимся на старом кино критиком. В первой автор вглядывался в советскую действительность сквозь призму отечественных хитов, а здесь — зарубежных фильмов. «Глупые фильмы детства, засмотренные до лохмотьев в кинотеатре «Салют», вынесло великой рекой на другую сторону моста. Оттуда они выглядят иначе». Почему бы не взглянуть на нас тогдашних? Поиграть в пустяки подобно Винни Пуху, бросавшему в реку щепочку и спешившему на другой берег поглядеть, как доплыла. Некоторые фильмы окончательно канули в Лету. Названия других тут же отзываются в сердце: «Три дня Кондора», «Вожди Атлантиды», «Укрощение строптивого», «Чингачгук — Большой Змей». Читать Горелова интересно и весело, особенно когда он перекидывает ироничный мостик из Советского Союза к сегодняшним нашим реалиям. Например, так: «В перечне грехов моей родины перед Разумом и Вкусом «Есения» займет одно из первых мест рядом с Лолитой Милявской».
Оливер Пилат. «Атомные шпионы»
Время от времени руководитель советского атомного проекта Игорь Курчатов вынимал из кармана мятую бумажку и делился с коллегами осенившими его открытиями: сообщал значение важного коэффициента в формуле или наиболее подходящий для работы сорт стали, а то и предлагал новый метод деления урана. Конечно, Курчатов действительно был великим ученым, но иные гениальные подсказки он брал вовсе не из собственной головы, а из донесений крупнейшей в истории шпионской сети, созданной НКВД в Америке.
Активнейшим звеном ее были члены компартии США Юлиус и Этель Розенберг. Работали они столь успешно, что их в 1953 году казнили даже после заступничества великого Эйнштейна. Наша разведка тогда допустила роковые ошибки, хотя наломали дров и сами агенты. Один из них по фамилии Грингласс шпионил за деньги, супруги Розенберг — за идею, а началось все с физика-ядерщика Фукса. Когда ему доставили 1,5 тысячи долларов наличными «за услуги», ученый принципиально отверг деньги. Однако при провале раскололся первым. Так или иначе, в СССР бомба появилась в 1949-м, а не двадцатью годами позже, на что надеялись американцы.
