«Требуется кровь!», «Срочно нужна кровь для спасения жизни 17-летней девушки!» – подобными объявлениями пестрит наша жизнь. Кровь требуется взрослым и детям, больным лейкозом, после террористического акта в аэропорту «Домодедово» медики просто взывали к москвичам, чтобы те помогли, шли на пункты сдачи крови. Крови не хватает операционным больниц, реаниматорам– особенно при ДТП, которые в последнее время стали просто бичом. В Петербурге с помощью объявлений ищут кровь музыканту группы «М-16» Дмитрию Рыбакову, попавшему в автокатастрофу, в которой погибла жена вратаря футбольного клуба «Зенит» Марина Малафеева. А таких катастроф каждый день… Только 27 мая с.г., по сводкам ГУ МВД России по Московской области, на дорогах Подмосковья произошло 29 ДТП, в коих пострадал 41человек. А сколько таких случаев по России?
Крови, как вы догадываетесь, не хватает везде. И не секрет, что ставка на доноров, при всем благородстве этого дела, уже не выручает медицину. Прежде всего, где их взять при нашей демографии? В Европе «золотым стандартом» считается 25-30 доноров на 1000 жителей, а в иных областных центрах РФ этот показатель не превышает 10 человек, причем это не цветущие молодые люди, а 45-50-летние…
Между тем, крупные хирургические центры потребляют в год от 5 до 10 тонн крови, а их в нашей стране несколько сотен. Зачастую операции не выполняются из-за отсутствия донорской крови необходимой группы. Это в обычной жизни. А что бывает при ЧП, масштабных катастрофах? По сути, моральная катастрофа для медиков: огромное число пострадавших явно не соответствует тому ограниченному запасу имеющейся в наличии донорской крови с различной групповой принадлежностью.
Однако есть и экономическая сторона медали, о которой обычно молчат. Несмотря на кажущуюся дешевизну пакета крови, которая продается на станции переливания, реальная цена его для государства колоссальна. Чтобы это понять, можно для примера взять Службу крови Департамента здравоохранения г.Москвы. На деле это обобщенное наименование широкой сети специализированных организаций с задачами обеспечения лечебно-профилактических учреждений компонентами крови и лекарственными препаратами на её основе для трансфузии (т.е. переливания) и т.д.
В структуре Cлужбы функционируют: Cтанция переливания крови с крупнейшим в России корпусом фракционирования плазмы и филиалом в Царицино, 16 отделений переливания крови на базе московских больниц и медцентров, свыше 100 кабинетов трансфузионной терапии (так переименовали прежние кабинеты переливания крови). Все эти ведомства финансируются из городского и федерального бюджетов. От этого реальная цена одного пакета крови для государства взлетает в разы. Это уже не те 3-5 тысяч рублей, которые платит конечный потребитель, покупая пакет крови на СПК, а скорее, более 100 тысяч рублей.
Вот почему сейчас развитые страны нацелены на кровозаменители и привлекают к их разработке ведущих биохимиков и биофизиков, представителей таких медицинских специальностей, как гематологи, хирурги, трансфузиологи. Нет слов: это дорогие разработки – к примеру, в США для создания препарата Hemopure (Гемопюр), замещающего газотранспортную функцию крови, потрачено более $600 млн. Но они стоят того. Если наладить в нашей стране полный цикл производства этого препарата, стоить он будет наверняка меньше,чем обходится сегодня со всеми затратами на хранение и транспортировку донорская кровь.
Однако не об одной цене вопроса идет речь. Не будет преувеличением сказать, что с помощью новых технологий наука ищет выход из тупика гемотрансфузии, под которой подразумевается, что переливаемой для спасения жизни или излечения пациента биологической жидкостью является кровь донора. Надо оговориться, что показания к гемотрансфузии до последних лет были, несомненно, гипертрофированы, переливание крови считали достаточно безопасным методом. В то же время установлено, что множество осложнений, связанных с гемотрансфузией, опасны для жизни, а сам метод, наряду с первоначальной кратковременной пользой, зачастую, в конечном счете, ведёт к ухудшению здоровья людей, а не к улучшению.
Просчет, очевидно, заключается в том, что совместимость крови реципиента и донора определяется лишь по двум эритроцитарным антигенным системам, которых в эритроцитах в несколько раз больше, не говоря уже об антигенных системах лейкоцитов, тромбоцитов и плазмы. Цивилизация и новые инфекции XX века существенно обострили проблему инфицированности крови, и эта опасность увеличивается с каждым годом. Если раньше опасались, главным образом, загрязнения крови бактериями и вирусом гепатита В, то сегодня это ВИЧ-инфекция, мегаловирусы, гепатиты В, С и др. По материалам, приведённым академиком А.И. Воробьёвым, 80% детей-гемофиликов в США и Японии были заражены СПИДом именно при гемотрансфузии, а 6% доноров заражены гепатитом. Коварство в том, что доноры могут быть уже заражены, в то время как серодиагностика может ещё не выявлять этого до 2–3 месяцев!
Большим резоном для замены донорства на искусственные кровозаменители многие ученые считают, говоря простым языком, несовершенство консервированной крови. При длительных сроках хранения в ней, как правило, повышены кислотность и уровни плазменного калия, аммония, содержится свободный гемоглобин, цитрат натрия. Эта опасность относится не только к донорской, но и к аутокрови.
Консервированная кровь хуже переносит кислород, имеет нарушенные свёртывающие свойства не только из-за наличия в ней консерванта, но и в связи с недостатком тромбоцитов и других факторов. Специалисты знают: в 1 мл консервированной цитратом крови в первый день содержится около 200, а при двухнедельном хранении около 20.000 агрегатов и сгустков фибрина диаметром до 200 мкм. Следовательно, при переливании 1 л крови в сосудистое русло больного будет инфузировано 200.000 сгустков, а длительно хранившейся крови – около 20 млн. От этих взвесей лёгкие пациента страдают в первую очередь. И это не единственная проблема!
Медицина уже не раз сталкивалась со случаями, когда пациент отказывается от переливания живой крови по религиозным соображениям. Теперь и наука стала вникать в недостатки гемотрансфузий, тем более, что развивающиеся передовые технологии дали возможность идти не только более безопасным, но и более продуктивным путем. В последнее время внимание российских медиков и руководителей российского здравоохранения привлекли некоторые разработки мирового масштаба, в том числе упомянутый выше препарат «Hemopure» - гемоглобин-ассоциированный переносчик кислорода, необходимый для поддержания жизнедеятельности всех клеток и тканей организма в условиях анемии или ишемии.
Препарат, к слову, исследовался более 20 лет и уже закупается по контракту ВМФ США. Он нетоксичен, непатогенен, не вызывает иммунных реакций, совместим со всеми группами крови, имеет длительный срок хранения (36 месяцев при комнатной температуре), что позволяет его применять во всех ситуациях, когда донорская кровь недоступна или не совместима с группой крови реципиента. Основными сферами применения препарата искусственной крови являются анемия, ишемия, травмы, т.е. те самые направления, где медицина России имеет дефицит донорской крови.
Кстати, в планах производителя препарата – компании Oxygen Pharmaceutical Knowledge Biotech (OPK Biotech) – поэтапное создание научно-производственного комплекса на базе запатентованных биотехнологий с привлечением российских ученых и специалистов. Россия очень заинтересована в таком сотрудничестве, это совпадает с взятым сегодня руководством страны курсом на продвижение передовых технологий. Сейчас заменителями крови интересуются многие инстанции страны, в числе которых и министерство здравоохранения. Достаточно сказать, что о препарате «Hemopure» шел разговор на международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге в июне 2010 года. Решение о строительстве завода для практического применения перспективного заменителя крови в России активно поддержали губернаторы регионов – фармацевтических кластеров. Конечно, от идеи до воплощения её в жизнь дистанция не маленькая. Но, по-видимому, наука в XXI веке придет к тому, чтобы комплексно решать нехватку крови и биологических жидкостей для медицины в масштабах страны.
