Не все знают, что слова песни, вынесенные в заголовок, относятся ко вполне реальному персонажу. Это донской казак, вернувшийся с Русско-японской войны с орденами в звании подъесаула и избранный атаманом. Позже, став комдивом у большевиков, он поднял против них же вооруженный мятеж. Который завершился неожиданно. Сегодня, когда мы вовсю ищем исторические аналогии недавнему «мятежу выходного дня», самое время вспомнить эту историю. А заодно — еще две на ту же тему, но с разными финалами.
Про таких слагали песни
Вот он, на снимке внизу слева — герой Русско-японской войны подъесаул (по-нынешнему — капитан), командир самой лихой сотни Донского полка Филипп Миронов в 1906 году. Едва став атаманом, он созвал казачий сход, где станичники составили наказ Государственной думе: не привлекать отслуживших донцов для разгона рабочих митингов и крестьянских выступлений. В те времена к подобным эскападам относились примерно так же, как и теперь. Миронова отчислили из войска Донского, лишили офицерского звания и отправили под негласным надзором полиции в родную станицу. Сейчас бы мы сказали: легко отделался...
.jpg)
Фото из открытых источников
«Смел, ловок, хитер. В бою своих бережет. Пленных после боя отпускает по домам с наказом прекратить братоубийственную бойню. Говорит горячо, зара-зительно, простым и понятным казакам языком, поскольку сам местный. Подчиненные считают его заговоренным от пули и готовы идти за ним в огонь и воду». Это из записки председателя ВЦИК Михаила Калинина Ленину летом 1918 года. К тому времени Миронов уже комдив 23-й дивизии Красной армии! Стремительный взлет воинской карьеры шел с начала Первой мировой, куда атаман ушел добровольцем. И за три года отважный командир разведывательной сотни не только вернул звание подъесаула, но и стал войсковым старшиной, то есть полковником. Пять орденов, наградное георгиевское оружие.
И — безоговорочный переход на сторону революции: в 1918 году, став командиром 32-го казачьего полка, Миронов увел его с Румынского фронта на Дон, где вовсю уже полыхала Гражданская. И где из «красных донцов» сформировал дивизию, которую сам и возглавил.
Дальше — больше. Успешные бои с белыми под Воронежем и Тамбовом, потом на Западном фронте. И вызов в Москву, к самому Ленину! Тот поставил перед лихим рубакой задачу первостепенной важности: сформировать из пленных казаков, а их было почти две тысячи, Особый конный корпус (типа штрафбата во время Великой Отечественной), где донцам предстояло кровью искупить «вину перед трудовым народом». Миронов согласился. Он еще не знал, на что подписался.
Однако бывшие зэки-пленные, наслышанные о жестокости большевиков на Дону, совсем не спешили их поддержать. А однажды, когда их совсем уж «достали» воспитатели-комиссары, созвали стихийный митинг. Туда прибыл и Миронов. Послушал земляков и тоже выступил с речью. Чекисты записали ее и отправили в Москву. Вот что было в той телеграмме:
«Что остается делать казаку, объявленному вне закона и подлежащему истреблению? Только умирать с ожесточением! Чтобы спасти революционные завоевания, нам остается единственный путь: свалить коммунистов и отомстить за поруганную справедливость».
«Марш справедливости» Особого корпуса начался 24 августа 1919 года. По приказу комкора казаки выступили на Южный фронт, чтобы очистить Дон и от Деникина, и от коммунистов, восстановив там казачью власть. Большевики отреагировали быстро: уже через неделю казаков окружили превосходящими их вчетверо силами красноармейцев. Чтобы не проливать кровь, Миронов приказал сложить оружие. Пленные прощались друг с другом: Буденный распорядился казнить командира и каждого десятого станичника. Но казни не состоялись! Вместо этого мятежного комкора отправили в Москву, якобы на суд (на фото вверху справа он с адвокатом), и там... помиловали.
Что это было? Подобный вопрос все-гда возникает в таких случаях. И ответ рано или поздно находится. Сегодня мы его знаем: многоходовочка Троцкого! Председатель Реввоенсовета сумел убедить соратников, что живой Миронов полезней, большевикам нужен человек, который смог бы поднять казаков на восстание против белых. А взамен, кроме жизни его и товарищей, атаману давали гарантии: после победы над белыми Дону и Кубани будет предоставлена полная автономия. Ленин не возражал: главное — победить, а там видно будет...
Миронов согласился и уехал на Дон, где и провел успешную спецоперацию. Потом был разгром поляков, 220-дневный рейд по тылам Врангеля, участие в штурме Сиваша, в битве за Крым, взятие Севастополя, за что командарм 2-й Конармии получил личную благодарность Троцкого. Ну и разгром под Таганрогом армии батьки Махно. На этом боевой путь прославленного военачальника закончился. Миронова вызвали в Москву занять высокий пост в РККА.
Но вмешался случай. 17 декабря 1920 года в селе Михайловка Донецкой области красноармейцы под руководством комбата Кирилла Вакулина подняли мятеж против зверств продотрядов. Вакулин, служивший у Миронова, пообещал, что его корпус придет им на помощь. Но тот приехал с горсткой бойцов, чтоб выступить на партсобрании. Где назвал Вакулина честным командиром, восставшим против несправедливости. И добавил, что страной правит кучка инородцев, присвоивших народные богатства. На этот раз вопиющей дерзости не простили. Уже через три дня, 12 февраля 1921-го, в Михайловку прибыла опергруппа, арестовавшая Миронова и нескольких его приближенных. Под усиленным конвоем их привезли в Москву и поместили в «Бутырку». Обвинений и допросов не было: 2 апреля 1921 года Миронова просто застрелили во внутреннем дворе тюрьмы.
Кто отдал приказ, неясно, хотя некоторые историки считают, что это сделал Троцкий: необходимость в комкоре прошла, наступила пора ответить за длинный язык, а заодно и за излишнюю популярность в народе...
Взял Симбирск и лег отдыхать
А эта история, больше похожая на остросюжетный боевик, произошла 11 июля 1918 года в Симбирске. Его жители еще спали, когда рано утром к городской пристани подошла флотилия из трех пароходов во главе с флагманом «Мезень», где находился главком Восточного фронта Михаил Муравьев (на фото внизу; причем Муравьев снят в форме подполковника, хотя к 1916 году, когда сделан снимок, дослужился до капитана). С корабля высадились 600 бойцов с пулеметами и техникой. За час еще не проснувшийся город взяли под полный контроль. У почты и телеграфа бойцы Муравьева поставили пулеметы, здание горсовета окружили девять броневиков. На всякий случай арестовали группу совслужащих и командующего 1-й армией Тухачевского. Так Симбирск на 24 часа вышел из подчинения Москве, назвав себя столицей Поволжской республики и объявив войну Германии — вопреки Брестскому миру, заключенному большевиками.
.jpg)
Фото из открытых источников
Собственно, Брестский мир и стал катализатором раскола между большевиками и левыми эсерами, к которым принадлежал и Муравьев. После убийства германского посла Мирбаха эсеров объявили предателями, начались их аресты. У Муравьева и до этого отношения с большевиками не всегда складывались гладко: так, за бесчинства и грабежи на Украине, куда он был направлен для борьбы с контрреволюцией, «красный Наполеон» угодил в ВЧК — правда, ненадолго. Теперь же он испугался за свою жизнь всерьез. И решил сыграть ва-банк: захватил город и пригласил к себе на корабль местную власть, которая, как и везде тогда, состояла из большевиков и эсеров. И объявил, что решил не воевать с чехословацким корпусом, как ему приказали в Москве, а объединиться с ним, чтобы продолжить войну с Германией. Ну и о Поволжской республике тоже упомянул.
Продолжение переговоров назначили на полночь, после чего Муравьев прилег отдохнуть. Зато большевики не дремали. К городу подтянули части латышских стрелков, бронепоезд и особый отряд ЧК. Так что Муравьев, явившийся на заседание губернского исполкома, был обречен: его застрелили почти сразу. Правительственное обращение Ленина и Троцкого, гласившее, что «бывший главнокомандующий левый эсер Муравьев объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте», вышло лишь на следующий день, когда тот был уже мертв. Так тоже бывает...
«Дикая дивизия» шуток не поняла
Ну и еще один сюжет, который мы по урокам истории в школах знаем как Корниловский мятеж. Хотя никакого мятежа, по сути, не было. Временное правительство в лице Керенского, чувствуя свою неспособность справиться с военным и политическим кризисом в стране в июле 1917-го, само назначило Верховным главнокомандующим генерала Корнилова (на фото вверху), известного готовностью навести порядок путем жестких мер. А когда тот, поверив в свою миссию спасителя Отечества, в августе двинул на столицу Дикую дивизию, а также кавалерийский и конный корпуса, Керенский испугался военной диктатуры и попытался отыграть назад, потребовав, чтобы генерал сложил полномочия. Тот отказался — и был объявлен мятежником и изменником Родины.
Чтобы остановить наступление «диктатора», все средства оказались хороши: и раздача оружия рабочим дружинам, и отправка агитаторов в наступающие части. В итоге войска Корнилова удалось остановить, а вот развитие революционной ситуации — нет. Чем все это закончилось, мы знаем...
Генерал Романовский — один из спо-движников Корнилова, арестованный вместе с ним, а позже вместе бежавший из тюрьмы и воевавший в составе Добровольческой армии на Дону, где Корнилов и погиб в марте 1918-го, — так вот, Романовский позже писал: «Могут расстрелять Корнилова, отправить на каторгу его соучастников, но „корниловщина“ в России не погибнет. Ведь „корниловщина“ — это любовь к Родине, желание спасти Россию, а эти высокие побуждения не забросать никакой грязью».
Идеалист однако.
