Вы можете представить себе симфонический оркестр не просто из города-миллионника – из столицы одной из наших республик, который не заезжал в Москву почти четверть века? Зато нынче был приглашен не куда-нибудь, а сразу в Большой зал Московской консерватории на закрытие весьма серьезного фестиваля «Дню Победы посвящается...». Сыграл там насыщенную программу, в которую вошла национальная музыка, русская классика ХХ века и даже мировая премьера крупного сочинения нашего уважаемого соотечественника, посвященная памяти войны… Достойный уровень для Национального симфонического оркестра Республики Башкортостан, существующего всего 30 лет, но уже имеющего в репертуаре циклы симфоний Бетховена, Малера, Брукнера, Шостаковича… Коллектив много делает для роста самобытной башкирской симфонической музыки. И безостановочно ездит по городам и весям края, где далеко не всюду люди слышали вживую даже популярнейшие произведения Чайковского. О жизни и потенциале молодого оркестра – наша беседа с главным дирижером Дмитрием Крюковым.
– Прежде всего поздравляю с успехом на фестивале, организованном Московской консерваторией. Одну из главных симфоний ХХ века, Пятую Прокофьева, вы сыграли на международном уровне! Увлекли исполнением симфонической поэмы «Салават» башкирского классика Загира Исмагилова, подачей известной композиции Гии Канчели Dixi. А мировая премьера «Военной кантаты» Давида Кривицкого, посвященной жертвам Бабьего Яра, считаю – событие интернационального значения…
– Спасибо, тут я должен поблагодарить пригласивший нас фестиваль, в том числе его художественного руководителя Александра Соловьева. Всех участников вечера, а это были прекрасные солисты, хоры… И, конечно – наших музыкантов, которым, скажу честно, выпала нелегкая работа. Все-таки у нас еще нет такого опыта, как у главных московских и петербургских оркестров, или, скажем, наших соседей – Госоркестра Татарстана. Две недели мы готовились к этим гастролям, я по многу часов занимался с каждой оркестровой группой и даже с отдельными музыкантами. К сожалению, не перед каждой программой есть возможность столько репетировать. Например, до следующего выступления, на этот раз в родной Уфе – только три дня, а играть мы должны симфонию для альта с оркестром «Гарольд в Италии» Берлиоза и Тройной концерт Бетховена. Еще через неделю – Кларнетовый концерт Моцарта и Пятую симфонию Малера. Между этими выступлениями – несколько концертов в городах республики… Это я вам рассказываю о программе идущего сейчас фестиваля к 30-летию оркестра. Интересная его особенность – солистами в инструментальных концертах выступают музыканты самого коллектива. У нас очень сильные концертмейстеры групп, например альтистка Айгуль Муратова. А директор оркестра Артур Назиуллин – знаменитый на весь мир кларнетист, солист Московской филармонии…
– Я слышал, что вы играете циклы всех главных симфонических композиторов мира…
– У нас установилась традиция – на открытии сезона играть симфонию Малера, на закрытии – Брукнера, этот абонемент так и называется: «Титаны симфонической музыки». Были абонементы из всех симфоний Шумана, Брамса… Конечно, мы сыграли и всего симфонического Чайковского – основу основ отечественной музыки. Очень, на мой взгляд, интересен абонемент «Балеты Дягилева», куда вошли «Жар-Птица» Стравинского, «Дафнис и Хлоя» Равеля и «Треуголка» де Фальи, больше ста лет назад написанные по заказу великого импресарио – а в Уфе все это, замечу, прозвучало впервые. В конце этого года на нашем традиционном Зимнем фестивале представим публике всего симфонического Скрябина, чье 150-летие со дня рождения Россия и мир празднуют в 2022-м.
А как забыть про абонемент «Золотые страницы башкирской классики» – например про программу, посвященную патриарху башкирской музыки Загиру Исмагилову: три месяца назад в Уфе состоялись сразу три мировые премьеры его музыки! С одной стороны, это здорово, с другой – ясно, в каком долгу башкирские музыканты перед своими же земляками-композиторами, если даже у основоположника композиторской школы лежит без движения масса неисполненных партитур. А ведь у посаженного им дерева множество ветвей – самобытную музыку создавали и создают Мурад Ахметов, Рафаил Касимов, Лейла Исмагилова (дочь классика), … На День России 12 июня я собираюсь продирижировать наряду с увертюрой «1812 год» Чайковского симфоническую сюиту «Урал-батыр» Хусаина Ахметова, и поверьте, это достойное соседство. А взять, к примеру, Первую симфонию Валерия Скобелкина и симфонию «Золотая орда» Азамата Хасаншина – если бы меня пригласили на самый престижный международный фестиваль, я бы с гордостью сыграл их там. Кстати, Скобелкин уже пишет по нашей просьбе Вторую симфонию, и мы надеемся, эта работа будет поддержана грантом Союза композиторов России в рамках проекта «Ноты и квоты»… Я вам пока что называл композиторов среднего и старшего поколения, но есть и яркие молодые сочинители – Шаура Сагитова, Алина Ахметова…. В первом же концерте «Золотых страниц…» следующего сезона исполню восемь произведений авторов в возрасте от 30 до 40 лет.
– Кто стоял у истоков коллектива?
– Прекрасный музыкант Тагир Тузяхович Камалов – воспитанник Уфимского института искусств и московской Гнесинской академии, оттачивавший дирижерское мастерство у Фуата Шакировича Мансурова в Казанской консерватории. К сожалению, его уже нет в живых. После него оркестром руководили Рустем Сулейманов, Раушан Якупов – тоже отличные специалисты, но никто из них не задерживался надолго. Когда меня в 2018 году позвали приглашенным дирижером, я увидел коллектив с большими, но далеко не раскрытыми возможностями. Достаточно сказать, что за все предшествующие годы существования оркестр лишь однажды выезжал на гастроли в Москву – в 1997 году для исполнения Реквиема Верди. Возглавив коллектив три года назад, мы вместе с Артуром Назиуллиным приложили много усилий к значительному расширению репертуара, усилению состава музыкантов, укреплению внутренней дисциплины. И вот результат: в прошлом году состоялся первый в истории коллектива концерт в зале имени Чайковского Московской филармонии, в октябре мы были приглашены на Екатеринбургский симфонический форум, в декабре в Петербурге получили очень хорошие отзывы на исполнение «Так говорил Заратустра» Рихарда Штрауса. В Татарстане побывали с обширными турами уже дважды. А пару лет назад зашла речь даже о визите в Берлинскую филармонию, который, увы, четырежды откладывался – вмешались ковид, политика… но давайте верить в лучшее.
Тем более что коллектив постоянно чувствует внимание и поддержку со стороны самых авторитетных музыкантов страны. В разные времена с нами сотрудничали Зураб Соткилава, Ирина Архипова, Дмитрий Хворостовский, Сергей Ролдугин… Постоянно зовут в свои проекты братья-басы Аскар и Ильдар Абдразаковы, мы непременные участники конкурса другого прославленного уфимца – Владимира Теодоровича Спивакова.
.jpg)
Дирижер и оркестр
– Какими залами располагает оркестр?
– Наша база – Государственный концертный зал Республики Башкортостан. Это бывший советский ДК, красиво отреставрированный, но, к сожалению, проблемный в смысле акустики. Есть прекрасный в акустическом отношении и любимый нами зал Уфимского училища искусств, но его вместимость всего 600 мест. Так что, похоже, самая реальная возможность улучшить ситуацию – поставить в наш основной зал систему деликатной электронной подзвучки наподобие той, что по инициативе Владимира Спивакова «спасла» акустику московского Светлановского зала. Во всяком случае это в сотни раз дешевле, чем строить за миллиарды новый Дом музыки, о сооружении которого одно время шла речь, но сейчас, понятно, эта тема на долгое время закрыта.
Конечно не могу не сказать о десятках залов в районах республики, из которых акустически удовлетворительны один-два, не больше, там тема подзвучки еще более актуальна. Поскольку (это моя принципиальная позиция) оркестр должен ездить по республике много. Невозможно дальше терпеть ситуацию, когда даже в крупных городах с двухсот-трехсоттысячным населением люди по десять лет не слышали живую симфоническую музыку.
– В руководстве республики понимают, насколько важен для региона его единственный симфонический оркестр?
– Министр культуры бывает на всех наших главных выступлениях. Знаю, что о судьбе коллектива говорил с премьер-министром региона Владимир Теодорович Спиваков. В феврале министр и наш директор собирались на встречу с главой региона, но тут события в стране повернулись в неблагоприятную для культурных бюджетов сторону. Однако я верю, что все же наступит время, когда у нас будет такая же мощная поддержка, какой дирижер Александр Сладковский добился для Государственного академического симфонического оркестра Республики Татарстан. Сегодня это коллектив европейского уровня – но знаете, во сколько раз бюджет ГАСО РТ больше нашего? В четыре!
– Давайте наконец поговорим о вас самом. Когда вы поняли, что будете дирижером?
– Когда 14-летним пермским подростком, воспитанником хоровой школы мальчиков решился на авантюру – рванул в Москву и поступил-таки на дирижерско-хоровое отделение Училища при Московской консерватории. А там понял, что меня неудержимо манит симфоническое дирижирование. И в консерваторию шел уже на эту специальность. Правда, с первого раза не был принят – Геннадий Николаевич Рождественский на коллоквиуме счел мою музыкальную эрудицию недостаточной в некоторых важных, с его точки зрения, тонкостях. А вот Валерия Кузьмича Полянского я заинтересовал, и он год занимался со мной индивидуально, а потом взял в свой класс как полноправного студента – и за десять лет, что мне посчастливилось плотно контактировать с этим замечательным музыкантом, я освоил больше тысячи партитур. Одних только опер, которые он очень любит ставить в концертном варианте (5-7 продукций в год!) проассистировал ему штук 40. Школа Валерия Кузьмича – это тщательнейший, ответственнейший подход к партитуре. Один пример: как-то Симфоническая капелла, которой он руководит, готовила Торжественную мессу Бетховена. Тут вдруг в санкт-петербургском темиркановском оркестре возникла необходимость в дирижере на ораторию «Детство Христа» Берлиоза. Позвали его, но Валерий Кузьмич решительно отказался. Престижнейшее приглашение, авторитет одного из лучших оркестров мира, наличие крепких ассистентов в обоих коллективах – все это не произвело на него впечатления: «Мне на Бетховена нужно две недели и ни днем меньше!». Вероятно, за эту скрупулезность Полянского в свое время так ценил Альфред Шнитке, свои главные хоровые произведения написавший для его Камерного хора… А сегодня, можно сказать, уже мы с уфимским коллективом стараемся продолжать эту традицию ответственнейшего отношения к исполняемым партитурам.
– Ирония судьбы в том, что на протяжении восьми лет вы были и ассистентом Геннадия Рождественского, «зарубившего» вас на первом консерваторском приеме…
– Да, причем ассистировал ему во всех коллективах, где он работал – здесь, в Швеции… Дома у него раз сто был, чувствовал там себя уже почти как у родного дедушки. Это фигура космическая. Он был убежден, что дирижирование – совсем не про ловкое размахивание руками. «Дирижирование – это излучение» – вот его слова. Сам Геннадий Николаевич этим «даром излучения» обладал в уникальной степени. И хотя я или, допустим, Филипп Чижевский многократно ему ассистировали и, казалось бы, изучили всю его дирижерскую кухню – все равно, когда он вставал за пульт, невольно приходило на ум слово «магия».
.jpg)
«Дирижирование – это излучение», говорил своему молодому помощнику Геннадий Рождественский. Фото Дамира Юсупова
– Мы переживаем тяжелое время, рвутся десятилетиями наработанные связи… Но не буду спрашивать вас о печальном, о чем сегодня и так говорят все. Наоборот – может быть, вы наблюдали примеры сплочения музыкантов разных стран, отважившихся противостоять разрушительной тенденции?
– В пандемию такое сплочение перед лицом опасности было массовым явлением. Сейчас, когда грянула политическая распря, ситуация несколько изменилась. И все равно за рубежом много тех, кто понимает: в пору розни тем более важно не рвать, а укреплять культурные связи. Они – наша надежда на то, что когда-то разум и гармония возобладают. Да, точечно где-то в Германии или Австрии «отменяют» музыку Чайковского или Шостаковича, но основная часть оркестров продолжает ее играть. Видимо, для тех людей радикализм так же неприемлем, как и для меня. Я верю – разум восторжествует, и русофобия не победит искусство.
