Андрей Геласимов — автор десятка заметных романов («Фокс Малдер похож на свинью», «Год обмана», «Рахиль», «Степные боги»...) В 2005-м на Парижском книжном салоне был признан самым популярным во Франции российским писателем, обойдя Людмилу Улицкую и Бориса Акунина. Его «Степные боги» удостоились премии «Национальный бестселлер», а фильм «Жажда» по его повести завоевал множество призов на кинофестивалях. А недавно Геласимов представил новый роман — «Холод». С одной стороны, это типичный роман-катастрофа: в сибирском городе при минус 50 отключается теплоснабжение... Но погрузившись в повествование, понимаешь: главное происходит в душах героев.
— В основе «Холода» — реальная история. В декабре 2002-го из-за аварии на ГРЭС произошло веерное отключение энергии по всему Якутску — на восемь часов город остался без электричества и тепла. Если бы это продлилось сутки, Якутск был бы выморожен полностью: при минус 50 разорвало бы теплотрассы и батареи в домах, воду из которых никто не успел слить, следовательно, даже после восстановления ГРЭС тепло подать было бы невозможно, и 300 тысяч человек пришлось бы эвакуировать. А учитывая, что с Якутском нет железнодорожного сообщения... Слава богу, ремонтники справились быстрее, чем произошла масштабная катастрофа.
Тогда всех отпустили с работы. Представьте, как тысячи людей в сумерках, сквозь морозный туман, расходятся по домам, хотя и там спасения нет. Друзья вспоминали, как они много часов смотрели с надеждой на лампочку: загорится или нет. Это ощущение хрупкости жизни, скольжения по самому ее краю я постарался передать в своей книге. И еще показать, что холод души страшнее холода в природе.
— Ну просто сюжет для кинофильма!
— Как раз фильмом мы сейчас и занимаемся. Хотя в киноиндустрии спад из-за сложностей с финансированием, мы, как те якутяне, надежды не теряем. Правда, пока не могу сказать, будет ли это полный метр или телесериал.
— Вы когда-то преподавали в том самом Якутске в университете. Как произошел скачок на Большую землю — в литературу и кино?
— Именно благодаря моим студентам. Первая большая моя повесть называлась «Жажда». Я сочинил ее, отталкиваясь от рассказов моих студентов, вернувшихся со второй чеченской кампании. Они, экс-солдаты, продолжали слушать мои лекции о Шекспире и Джойсе. И в какой-то момент я понял, что им неинтересно все то, о чем рассказываю. Тогда я начал сам слушать их, задавать им вопросы. Так родилась повесть, рассказывающая об опыте этих ребят, их трудном вхождении в мирную жизнь... А фильм по этой повести дорог мне не столько своими призами на кинофестивалях, сколько тем, как его принимает публика. И не только в России. Те же французы выходили из зала со слезами на глазах, обнимали артистов...
— Ваша проза вообще очень кинематографична. Кажется, каждую сцену вы строите визуально, будто продумали внутрикадровый монтаж.
— А вот с театром у меня как-то не сложилось. Хотя по образованию я именно театральный режиссер, но, окончив ГИТИС, из специальности ушел. Кстати, роман «Холод» многое в моих отношениях с театром объяснит. Главный герой — как раз театральный режиссер. Я рассказываю про закулисье театра, про ту фантасмагорию, о которой большинство зрителей даже не подозревает. Для меня работа в труппе была психологически тяжела: слишком много соперничества, зачастую некрасивого. Хорошо знаю несколько театров изнутри, и все они в этом отношении были одинаковы.
— Слышал, у вас готовится к выходу довольно неожиданная для ваших поклонников книга.
— Да, «Эксмо» издает мои повести и романы, посвященные любви. Что из нее считаю самым ярким? Наверное, «Либретто» о Матильде Кшесинской. Описываемые события происходят в Париже в 1920 году. К ней приезжает следователь, назначенный Колчаком для расследования убийства царской семьи. И рассказывает ей о смерти преданно любившего ее великого князя Сергея Михайловича. Показывает медальон, снятый с тела князя, в котором было фото Кшесинской. Князь умирал с медальоном в руках. Печальная, красивая, в чем-то бунинская история...
