Народный артист России, режиссер Центрального академического театра Российской армии Александр Бурдонский хорошо известен в театральном мире. За 40 лет режиссерской работы он осуществил более 40 постановок, причем не только в своем родном театре, куда пришел в 1972 году.
Спектакли Бурдонского шли на сцене Малого, им аплодировали в Японии, Италии, Израиле, Гонконге. А еще маститый режиссер – внук вождя Иосифа Сталина, сын Василия Иосифовича. О своей судьбе Бурдонский рассказал «Труду».
– Я пришел в наш театр, когда им руководил народный артист СССР Андрей Попов. И многому научился у этого замечательного актера и режиссера. Главным своим педагогом считаю Марию Осиповну Кнебель, которая опекала меня и даже помогла поставить первый спектакль. И, конечно, мама, Галина Александровна Бурдонская – именно она с детства поддерживала мои творческие порывы, а когда я уже стал режиссером, была самым строгим моим критиком.
– А со своим державным дедом вам часто приходилось встречаться?
– Нет. Он был так занят государственными делами, что не находил времени встречаться с внуками. Возможно, и не испытывал в этом большой потребности. Во всяком случае деда я видел лишь издали – во время традиционных первомайских и ноябрьских парадов, на трибуне Мавзолея.
– Тогда спрошу про отца, Василия Сталина. По воспоминаниям очевидцев, он был смелым летчиком…
– Да, он хорошо воевал, был участником и Сталинградской битвы, когда в небе над Волгой разгорались масштабные воздушные сражения, и Берлинской операции. Авиация была его стихией. Летать он любил и умел, порой даже лихачил в воздухе. Впрочем, тогда была такая мода: советские вожди отдавали своих сыновей в летные училища. Володя Микоян, Леонид Хрущев, Тимур Фрунзе погибли в воздушных боях, а сын Долорес Ибаррури Рубен, мечтавший летать, ушел воевать на земле и был убит под Сталинградом.
– Ваши родители ведь недолго прожили вместе?
– Всего пять лет. Поженились совсем юными, им было по 19 лет. Это случилось в самый канун 1941 года, 30 декабря. Они, несомненно, любили друг друга. Отец, познакомившись с мамой, так увлекся ею, что однажды начал кружить над самым ее домом у станции метро «Кировская» (сейчас «Чистые пруды». – «Труд»). Мама, конечно, страшно удивилась, но вообще была довольна таким лихим проявлением чувств. Правда, так уж случилось, что потом они все же разошлись. Но официального развода у них не было. Хотя отец после этого соединил свою судьбу с дочерью маршала Тимошенко – Екатериной, а потом с известной советской пловчихой, чемпионкой СССР Капитолиной Васильевой.
– В мире спорта он вообще, насколько известно, был значимой фигурой…
– Отец очень любил спорт и многое делал для его развития. Под его покровительством был построен в Москве лучший в те времена плавательный бассейн. Будучи командующим авиацией Московского военного округа, он создал отличные команды ВВС по хоккею, футболу, баскетболу, волейболу, водному поло. Приглашал в них талантливых спортсменов, которым создавал самые благоприятные условия для тренировок, ну и помогал, конечно, решать бытовые проблемы. Он ходил на все матчи «своих» команд, отчаянно болел за них, и спортсмены знали, что он никогда не даст их в обиду.
Отца связывала многолетняя дружба с легендарным советским футболистом и хоккеистом Всеволодом Бобровым, который именно по настоянию отца перешел из ЦДКА в ВВС и способствовал тому, что хоккейная команда летчиков стала лучшей в стране. Увы, эту великолепную команду постигла трагическая участь. Самолет Ли-2, на котором она в январе 1950 года летела в Свердловск на очередную игру, при заходе на посадку разбился. Погибли 11 хоккеистов, врач и массажист команды, а также 6 членов экипажа. А Бобров опоздал на самолет и остался жив. Отец очень тяжело переживал случившееся...
– После того как ваши родители расстались, вы жили с отцом?
– Да. Расставшись с мамой, отец забрал меня к себе, и я вплоть до его ареста в 1953 году жил вместе с ним. И только потом, 12-летним, переехал к маме.
Конечно, судьба отца была трагической. Сперва он был вознесен на вершину славы – в 30 лет генерал-лейтенант, командующий авиацией Московского округа. А потом, 60 лет назад, со смертью Иосифа Виссарионовича и для моего отца жизнь, по существу, закончилась.
Вписаться в новую систему он бы не смог. Достаточно того, что он во всеуслышание говорил, что отца убили, ругал всех и вся. Именно за это, а не за надуманные злоупотребления его и посадили. Подальше с глаз нового руководства страны. Я навещал отца в Лефортово и во Владимирской тюрьме и видел, в каком ужасном он состоянии. А в последний раз нам довелось увидеться в 1961 году, перед отъездом в Казань, которую ему определили местом жительства после выхода из тюрьмы. Отец очень плохо выглядел. А в следующем, 1962 году, 19 марта, он умер. Причины его смерти до сих пор не совсем ясны.
Я ездил в Казань, чтобы попрощаться с отцом. Бобров, собиравший деньги среди спортсменов на памятник отцу, тоже хотел поехать, но ему не разрешили.
– Вы сильно похожи на отца?
– Есть общее в характере, определенном темпераменте. Но есть и большая разница. У отца была склонность к технике, а во мне сильно поэтическое начало. Это, очевидно, по аллилуевской линии. Впрочем, это не самая большая неожиданность, постигшая семью. Иосиф Сталин вряд ли мог предположить, что его собственного сына меньше чем через два месяца после смерти отца упекут за решетку. Что его дочь Светлана спустя 14 лет навсегда покинет Родину. Что созданная им держава исчезнет с политической карты мира…
Жизнь полна таких неожиданных поворотов, которые не в силах предугадать самый дальновидный политик. И придумывает порой сюжеты, неподвластные фантазии самого изощренного драматурга. Она – великий импровизатор...
