Это интервью было взято в 2008 году, когда Гурченко приехала в Выборг на фестиваль «Окно в Европу» — отметить 30-летний юбилей фильма «Пять вечеров». Сегодня мы публикуем интервью актрисы, которое тогда так и не вышло в свет.
Людмила Марковна приехала в Выборг всего на день. Фотографировалась с местными жителями, давала автографы. Когда пошел дождь, вернулась в гостиницу «Дружба» и стала ждать в холле машину, которая должна была отвезти ее на вокзал. Ее замшевые босоножки цвета киви могли промокнуть под дождем, и потому Людмила Марковна очень трогательно укутала ноги в целлофановые кулечки. Так и сидела, шурша целлофаном. Она оказалась в кресле напротив меня, и я, не желая нарушить покой актрисы, спросила: «Людмила Марковна, я вам не мешаю?» И услышала: «Нет, девочка, сидите, а то придет
— Вы приехали в окрестности Питера лишь ради того, чтобы вспомнить свою работу с Михалковым. Видимо, любите этот город?
— Ленинград — мой самый любимый город. В
— Людмила Марковна, простите за нелепый вопрос, но вы, наверное, очень бережливы, судя по тому, что так бережно укутали свои босоножки от дождя?
— Больше всего в жизни я боялась повредить ноги или сломать. Но так как ноги от несчастий застраховать невозможно, я пытаюсь их хоть
— Пожалел?
— Нет. В те годы Михалков был невероятно сексуален, харизматичен и, как всякий неотразимый мужчина, безжалостен. Такой сексуальности, какой обладал в прошлом Михалков, больше не было ни у одного нашего режиссера. Но я ему бесконечно благодарна, потому что «Пять вечеров» — самая дорогая для меня картина.
— Объясните, пожалуйста, почему она самая дорогая для вас? Неужели дороже «Карнавальной ночи»?
— Гораздо дороже. У моей героини, казалось бы, ничего в жизни нет: только госпиталь-фабрика-
— Сценарист фильма «Пять вечеров» Александр Адабашьян однажды рассказал, что написал для вашей героини эротическую сцену, но вы наотрез от нее отказались.
— Все было не так, а гораздо хуже. В один из дней я действительно в ультимативной форме заявила Михалкову: «Я не буду целоваться с Любшиным. Не буду — и все». К счастью, Михалков — из тех редких режиссеров, которые доверяют капризной и загадочной женской природе. За его понимание и разрешение не целоваться я его поблагодарила и пообещала: «Она его поцелует обязательно.
— Один замечательный ваш партнер сказал мне в интервью, что в искусстве недопустимы три вещи: наглость, пошлость и фальшь. Как вам удавалось всего этого избежать?
— Самое трудное — быть человеком современным, оставаясь при этом самим собой. Очень важно в искусстве и в жизни уметь плавно перейти из одного времени в другое, из одного возраста — в другой. Если актер хорошо чувствует время, а я называю это интуицией, то, значит, он застрахован и от фальшивых ролей, и от наглости и пошлости.
— Но только избранным удавалось избежать звездной болезни и выдержать испытание славой.
— Когда я пришла в свое общежитие после выхода фильма «Карнавальная ночь», то подумала: «Вот она, мечта!» Но с годами поняла, что тот успех был самым большим кризисом в моей жизни. Я долго не снималась, но ездила с концертами по шахтам и селам. Понимала, что летчик, который долго не взлетает вверх, уже никогда не поднимет самолет! А мне больше всего на свете хотелось именно летать, парить… И в искусстве, и в жизни.
— Впервые я увидела вас в Театре Маяковского на похоронах Натальи Гундаревой. Вы были как девочка — в джинсовом брючном костюме, с шарфиком в
— Думала о том, что Наташа обладала двумя самыми ценными для женщины качествами, которых была лишена я: она была женщиной сладкой в лучшем смысле этого слова и беззащитной. У меня никогда не получалось быть беззащитной женщиной.
