Никому не говорила, а вам сознаюсь: я обращалась к психотерапевтам за помощью, и не однажды. Двигало мной не одно лишь любопытство. Когда я впервые пришла на прием, у меня были наивные ожидания от разговоров с дипломированным специалистом. Хотелось верить, что «врачеватели душ» действительно обладают некими знаниями, способными снять тревоги и вывести на прямую дорогу жизни. Сейчас я уверена лишь в одном: часто они сами нуждаются в утешении.
«Приходи на мой день рождения, — пригласила меня по-свойски та самая дама, к которой я явилась на прием. — Там и поговорим начистоту».
В моем понимании дружба доктора и пациента невозможна, и потому я вежливо отказалась. А зря. Дама повадилась мне звонить и делиться печалями. Их оказалось немало, и вскоре уже трудно было разобраться, кто кого лечит. С еще одним психологом, умудренным жизнью человеком лет 75, контакт устанавливался не так быстро, но результат оказался все тот же: мы созваниваемся, и он рассказывает мне про то, как быстро летят годы, как мало друзей остается вокруг, а дети редко бывают существами благодарными. Я это все и сама знаю, вот и стараюсь его ободрить.
«У меня семь дипломов», — в начале нашего знакомства в кабинете, где стену украшал бородатый человек в пенсне, заявилась еще одна психотерапевт, к которой я направилась по рекомендации подруги. Держалась она холодно, никакого панибратства, и про себя я стала звать ее «миссис Фрейд». Визит к ней стоил недешево. Миссис Фрейд ходила на высоченных каблуках и выглядела на 45 лет, хотя, как я поняла из случайно услышанного разговора, у нее уже была внучка.
Первым делом она взялась развивать у меня образное мышление, ведь без него мир кажется серым и тусклым, а отсюда и до депрессии рукой подать. Будь у меня побольше денег, мы наверняка бы достигли прогресса, и дальше я жила бы с постоянной улыбкой на лице. После нескольких сессий мне уже стали сниться красочные сны. Еще немного, еще чуть-чуть: Но тут выяснилось, что превратить свою жизнь в приятный сон мне банально не хватит денег. Миссис Фрейд на мое признание брезгливо поморщилась и напрочь потеряла интерес ко мне и к моим снам, оставив меня один на один с тревогами. А может, у нее самой кошки на душе скребли? Мы ведь любим чинить чужие жизни, пока своя поломанная, как телега без колеса, съезжает в канаву:
Следующий мой психолог — я изучила тему! — специализировался на гештальт-терапии. Был он молод, хорош собой и модно одет.
«Называйте меня Артур, — потребовал он на первой же встрече, — и, пожалуйста, с ударением на первом слоге!» На что я легко согласилась — зачем же спорить по пустякам?
Так вот, этот самый Артур мнил себя последователем старейшего на планете практикующего психоаналитика Ирвина Ялома, который описывает клинические случаи в своих книгах. Этакая коллекция чудачеств, которые назвать невинными язык не поворачивается. На нашей третьей встрече Артур спросил разрешения написать обо мне рассказ для психологического вестника. Что мне поначалу польстило, а потом встревожило: попасть в коллекцию с клиническими чудаками легко, но выбраться оттуда непросто — прилипнет диагноз как банный лист...
Впрочем, пока я терзалась сомнениями, Артур уехал из Москвы далеко и надолго. Кто знает, может, сидит сейчас где-нибудь на берегу океана в соломенной шляпе и описывает в ноутбуке мой случай.
Кстати, его кумир Ирвин Ялом после многолетней практики пришел к выводу, что все, чем может помочь один человек другому, — это просто обнять его и побыть рядом. Посидеть-помолчать, как поется в одной душевной песне, все само пройдет. Так что каждый из нас может стать лучшим психологом для своих близких. Причем бесплатным!
