— Фильм «Овсянки» на Венецианском кинофестивале получил пять призов. Как вы думаете, почему картина была так высоко оценена?
— На мой взгляд, «Овсянки» — предельно простая, но очень красиво рассказанная история. История про такую любовь, которую не увидишь зашоренными глазами. После
— Вы общались с председателем жюри Венецианского фестиваля Квентином Тарантино после показа?
— Да. Тарантино, как и весь зал, хлопал все 13 минут после показа «Овсянок». Я сама это увидела — вот такая я глазастая. Потом Тарантино подошел к нам с Лешей Федорченко и сказал: «Какая же прелесть ваши „Овсянки“!» А когда мы с ним остались наедине, Тарантино спросил меня, профессиональная ли я актриса, и добавил, что его потрясла безыскусственность моей игры, природная органика. Признаюсь, я была польщена тем, что сумела сбить с толку самого Тарантино.
— Вы довольны реакцией на фильм в России?
— Насколько мне
— Зато западные режиссеры после «Овсянок», наверное, засыпали вас предложениями сниматься?
— Пока нет. Мне действительно предстоит сняться в одной масштабной роли, но предложение поступило до показа «Овсянок» в Венеции.
— Вам приятно, когда вслед за героями фильма мужчины всего мира с вожделением смотрят на ваше тело?
— Для меня как для профессиональной актрисы тело — такой же инструмент, как голос, глаза, руки. Режиссер волен играть на этих инструментах так, как ему хочется.
— Оператор «Овсянок» Михаил Кричман считает, что Алексей Федорченко, в отличие от Андрея Звягинцева, с которым он тоже работал, дает слишком много воли актерам. Это так?
— Да ведь птички — это вольные создания. А овсянки — это именно птички, а не каша.
