Труд: Игорь Саруханов: «Со мной можно оставить чужую жену»

Главная Культура 15:55 05 Апреля 2011 3633

Игорь Саруханов: «Со мной можно оставить чужую жену»

6 апреля любимчику женщин, поющему им серенады, Игорю Саруханову – 55

Напечатать

— Поезда любите?

— Нет. С 1979 года через день езжу в поездах и летаю в самолетах. Это моя работа, и я с удовольствием ее выполняю. А в поездах не могу спать, за исключением «Сапсана». А вот самолеты — такая штука опасная, что каждый раз, заходя в него, говорю: «Господи, спаси и сохрани!»

— А в Саратове девушки, говорят, красивые.

— Знаю. Мама моей дочки Татьяна — из Саратова. Правда, когда мы познакомились, она 10 лет жила в Москве, а теперь уже 20 лет. Последние три года Танечка с Любочкой живут у Черного моря.

— На концерте поблагодарите Саратов за чудесную жену?

— Если спросят о жене, то скажу. А так зачем народ насиловать информацией? Лучше петь. Не устаю повторять, что жен надо брать из глубинки, потому что в Москве многие приехавшие теряют стержень, но зато обретают другой, более гибкий и при этом прочный.

— У вас очень романтичные песни. Неужели за все эти годы никакого разочарования в любви?

— Никакого. Только уважение к этому чувству, которое окрыляет, возвышает, дает толчок в творчестве. Огорчения — такая штука, как минутная слабость, а любовь — это очень серьезно и сильно.

— У нас на Руси принято, что любовь — это горечь, страдания, потери…

— Давайте буду все разжевывать. Сейчас я мужчина взрослый, а когда учился в шестом классе, то у меня было горе, да еще такое огромное, что я всерьез напугал своих родителей. Вы спрашиваете о любви у какого Саруханова?

— Всякого — и маленького, и большого.

— Значит, надо ответить так: в разные годы любовь по-своему влияет на человека. В разные времена подростки путали любовь со страстью. В 13 лет, допустим, она говорит: «Мама, я влюблена!» А потом выясняется, что это была страсть. Ну если не в 13 лет, то в 16. Это нормально, когда страсть в 16 лет. Вот отвечаю с высоты своих лет.

— Все-таки с высоты?

— Любовь — это не то, когда «если ты меня любишь, я тебя тоже люблю». Это сравнимо с любовью мамы. Чувство абсолютно бескорыстное, не требующее никакой отдачи, ответа. О такой любви я пишу в течение 35 лет. Вы не против?

— Отчего же. Я — за бескорыстие.

— Судя по возрасту, вам лет 18, да? Неужели с таким голосом вы дожили до 30 лет? Вам будет и 30 лет, но до тех пор, пока не окрепнете, все равно в любви не будете разбираться. С неокрепшими женщинами можно делать все что угодно: обманывать, и они будут верить. А вот в 35–40 лет женщины уже матереют. Не хуже становятся, а взрослеют, крепчают.

— А лично вам больше какой у женщины возраст нравится?

— И 20 нравится, и 25 неплохо. Это дело сугубо личное, индивидуальное, может быть много причин, по которым нравится девушка. Но, конечно же, разум, образование и воспитание — первопричины. Разумеется, девушка должна быть хоть немного симпатичной. Но важнее ум, хорошие манеры. Вот так!

— На какую аудиторию рассчитаны ваши песни?

— Ответ простой. Я начал писать профессионально песни в 25 лет. Помните — да что вы там в свои 18 лет помните — такую «Желаю тебе»? Эту песню я написал в 25 лет. А в 50 лет я написал «Алые паруса», которые посвятил своей дочери Любочке, и они примерно такого же уровня, плана, такой же эстетики. Собственно говоря, ничего не изменилось. Так вот спрашивается: для какого возраста я писал? На моих концертах всегда девушки 18, 20, 25, 40 и 50 лет. Моя аудитория — все.

— «Алые паруса» — это бесконечная вера в мечту, в прекрасного капитана?

— «Алые паруса» — избитый бренд, и поэтому я немного изменил к нему отношение. Мои «Алые паруса» — это отношения в семье, в которой много всего: и мечты есть, и горечь, и утраты, и недоверие, и самопожертвование, и дети, разумеется, есть. В песне идет разговор между мужем и женой, не лишенный романтики. Алые паруса не заканчиваются с замужеством. Мечтать о втором ребенке — это тоже алые паруса! Чтобы ребенок вырос и нашел свою любовь — те же алые паруса, но паруса родителей. Если кто-то не бросит друг друга по пути, не разругается, — это хороший корабль. Я очень серьезно настроен относительно детей. Считаю, что детей нельзя бросать ни при каких обстоятельствах. Если бы я был законодателем, то сажал бы в тюрьму тех, кто бросает детей. Какая разница — жена или муж бросает семью? Почему ребенок должен расти без одного из родителей? Сядьте, разберитесь, что у вас, родителей, между собой не так, без крика, без поножовщины, без битья посуды. В этом вся проблема, что не хватает образования и воспитания, а проще сказать, менталитета не хватает, чтобы наладить отношения. А когда трое детей, то просто надо научиться быть человеком, уважать того, что родил тебе детей, и носить ее на руках. А не смотреть на этого человека как на женщину, которая потолстела, поправилась, а в соседнем подъезде есть девушка типа того что помоложе. Вот за это я бы сажал в тюрьму.

— Сурово! А если между девушкой помоложе и старым женатым мужчиной любовь?

— Не родилась женщина, которая может увести меня от моей семьи. Заявляю об этом авторитетно. Я даже не знаю, какая она должна быть, чтобы ради нее я бросил свою семью. Таких на Земле просто нет. А инопланетянка мне не нужна. Та женщина, которая меня сегодня любит, ценит и понимает, — круче ее для меня нет. Мы в одной связке, у нас замечательная девочка, и мы живем ею, охраняя и оберегая друг друга. Неужели пытаетесь сказать, что любовь не спросит — она придет, и все? Нет. Любовь — это божий дар. А Господь Бог не нарушает идиллию, которую сам же создал, уж поверьте. Понятно все? Где аплодисменты? Хлопайте!

— В вас столько страсти, темперамента. Восточный горячий мужчина!

— Просто я такой человек — темпераментный. Несколько лет назад написал книгу «Биография чувств» — очень рекомендую. Две женщины с тремя высшими образования: одна — мама моей дочери, а другая — мой директор — год задавали мне вопросы, а я на них отвечал. Копаетесь в эстетике отношений, не зная биографии, происхождения любви.

— Именно в эстетике?

— Но, может, в химии.

— Кстати, говорят, что любовь — химическая реакция и, как у всякой реакции, у нее есть свой срок.

— Не понимаете меня почему-то — я же говорю о любви одного человека к другому, о любви родственной, потому что когда происходит воздушно-капельный обмен, когда взаимодействуют наши бактерии, то мы становимся одним целом, то есть родственниками. Когда я вышел из утробы матери, то я ее родственник. И что бы мне ни сказала моя мама, она права. Что бы я ни сказал, то моя мама выдержит, стерпит и очень аккуратно на следующий день предложит обсудить вчерашнюю ситуацию. Вот это и называется любовь.

— А нелюбовь?

— «Ты сейчас с кем? А что это там за голос женский?», — спрашивает она. «Дорогая, да я же сейчас в аэропорте, тут знаешь сколько женщин!» — «Но нет, нет, нет, это другие женщины, они сейчас смеются надо мной! Вот эти отношения называются сумасшествием. Сплав сумасшествия, неуверенности в себе со всеми комплексами, которые только могут быть, и когда якобы любя их предлагают другому человеку, — весь этот геморрой не по мне. Когда тебе навязывают подружиться с ее тараканами… Не сторонник я таких отношений и не считаю их любовью. Все это я прошел и понял, что это не мои двери. Если женщина еще этого не вкусила, это видно по ее глазам. Она как наркоманка стала заложницей этой химии и не может без нее обходиться. Не нужны мне ни инопланетянки, ни наркоманки. Ведь в какой-то момент эта влюбленная дура скажет: «Мама, что же мне делать? Я люблю и Сережу, и Петю, и вот что мне делать? Помоги, мамочка!» А хуже всего, когда она спрашивает свою недоразвитую подругу, которая даже ни разу в жизни не видела этого парня: «Что же мне делать, вот я его люблю, а он такой козел!» А та, на основании поверхностных знаний о такой особи, как мужчина, отвечает: «Да, все они сволочи, ты сделай вот так, потому что он тебя не любит». На этот счет у меня есть песня: «Это не любовь», — кричали люди. «Это не судьба!» — кричали мы. Есть третьи лица, которые все время участвуют, а там им, чужим, нечего делать. В этой любви. Любовь — это дом, крепость, как говорят англичане.

— В свой дом не пускаете посторонних. Вы же публичный человек.

— А зачем? Никто даже не знает, где находится моя семья. Вот если бы вы пришли ко мне домой, а я приглашаю вас, то никого бы там не увидели. Только фото и игрушки. Моя семья находится на море, в тепле, и папа приезжает к ним прямо с гастролей.

— Разлуки подогревают любовь?

— Как правило, наши разлуки длятся неделю, а вот в связи с юбилейными концертами получается больше. 25 декабря закончится годовой тур на Дальнем Востоке.

— Как собираетесь праздновать свой юбилей?

— 6 апреля буду на сцене отмечать, а после накрою стол для братьев-артистов и родственников. Вся моя семья будет рядом со мной. А через три дня мы все уедем домой, в Сочи, где я купил квартиру.

— Года три назад вы удивили Москву своими коллекциями женской и мужской одежды. Все расценили ваше творчество как дерзкий ответ бывшей жене — модельеру Лене Ленской. Моду не забросили?

— Дочка запретила заниматься модой. Нет никакой возможности на это хобби. Нянечек мы особо не подпускаем к Любочке — только в экстренных случаях. Лучше всего, когда нянечка — мама. У Татьяны есть возможность заниматься ребенком — ей необязательно работать. В результате наша девочка в два года четыре месяца читает стихи, читает «Отче наш». Совершенно спокойно разбирается с айфоном и разговаривает длинными предложениями. Еще Любочка замечательно поет. Поскольку мы с Татьяной фанатики своего дела и не умеем делать что-то плохо, то сейчас нам не до моды. Может, в 2012 году создадим уже вместе с Татьяной новую коллекцию.

— Это вы назвали дочку Любовью?

— Мы с Татьяной, потому что папа всю жизнь поет о любви. С шестого класса. Встретил свою первую любовь, которая училась в 10-м классе, потом она ушла к студенту, и меня едва не убила химия. Напугал бабушку с дедушкой, папу с мамой. Написал песню — и забыл про ту девушку, отвлекся от неосознанной химии.

— А нам грустно осознавать, что певец любви, последний романтик Игорь Саруханов безнадежно потерян для всех поклонниц его таланта. Оставьте надежду.

— Ну давайте я вам открою секрет: с Татьяной у нас одна фамилия, но мы не женаты.

— А сердце ваше свободно?

— Лучше о любви поговорим, а не о моем сердце. Это не самое главное — свободен я или нет. В принципе могу себе позволить все что угодно. Но не позволю, потому что мне хорошо и так. Очень хорошо. Меня очень уважают за то, что я не бегаю по крышам и по помойкам. В этом смысле у Саруханова хорошая репутация, как, впрочем, и во всем другом. Со мной можно оставить чужую жену, а в шоу-бизнесе это дорого стоит.

— Пожалуй, и песни ваши невинные, целомудренные… Они лишены сексуальности.

— Это для вас, эстетки, невинные. А миллионы девушек говорят, что как только слышат мой голос, то у них происходит оргазм. Что делать с этим? Да, ничего!

Культура 00:12 / 23 Октября 2026 18125

Знаменитые полотна предстали после реставрации

В Эрмитаже и в Русском музее выставлены обновленные картины великих мастеров

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

Романтичным, страдающим от безответной любви является к нам античный циклоп на картине Никола Пуссена «Пейзаж с Полифемом». Тот самый великан, кому Одиссей выбил единственный глаз, в многочисленных произведениях...