Международный конкурс имени Чайковского завершился на прошлой неделе в Москве и Петербурге. Он традиционно проходит раз в четыре года, собирая на престижной российской сцене музыкантов из стран Европы, Америки, Азии, Австралии. Не стало исключением и нынешнее, ХV1 состязание молодых талантов. С одной оговоркой: подавляющее большинство зарубежных участников представляли на этой раз Азию, а среди немногочисленных американцев и европейцев преобладали исполнители с российскими корнями.
Настоящий «азиатский десант» высадился на берегах Невы, где соревновались мастера сольного пения. Из них — два солиста из Китая, четыре из Монголии, и сразу тринадцать из Республики Корея! Как шутили в кулуарах Новой Мариинки, «решили взять массовостью». Но «зажигали» вплоть до финала не они, а монголы. Их славная четверка все дни репетиций и выступлений держалась вместе. Даже на жеребьевке вытащили соседние номера: с 52-го по 55-й. Внимание к себе они привлекли сильной вокальной природой. Что ни голос, будь то бас или баритон, то откровение. Вспомнился их соотечественник Ариунбаатар Ганбаатар, обладатель гран-при-2015. По словам одного из нынешних конкурсантов Буюндалай Жавхлантугса, та победа старшего товарища вдохновила в Монголии многих начинающих исполнителей. «Чтобы попасть на конкурс им. Чайковского, пришлось очень постараться, за минувшие годы конкуренция сильно выросла», — сказал «Труду» 32-летний солист Ансамбля монгольской песни.
Сам Буюндалай дальше второго тура не прошел, помешала простуда. Расстроился, но все равно доволен: и в России побывал, о чем давно мечтал, и с интересными исполнителями познакомился. «Догнала» простуда в июньскую питерскую жару не его одного. «Пришлось отказаться от культурной программы, чтобы сохранить силы на выступления», — признался грек Александрос Ставракакис. 30-летний выпускник Афинской консерватории хорошо известен российским поклонникам оперного искусства: он с нынешнего сезона солист труппы Большого театра.
Наш Большой по числу «своих» среди конкурсантов-вокалистов (трое) на этот раз заметно уступал Мариинке — десять участников и примерно столько же концертмейстеров. Пришлось жюри даже делать оговорку, отмечая аккомпаниаторов при подведении итогов одного из промежуточных туров: «не являются представителями Мариинской театра». Связано ли это с тем, что худрук Мариинского маэстро Гергиев с 2011 года является сопредседателем Оргкомитета конкурса, или совпадение случайно, можно только гадать. Но от ощущения на прослушиваниях, что присутствуешь при «внутренних разборках», никуда не деться.
— А я горжусь тем, что имею отношение к этому театру, счастлива быть здесь его представителем, — сказала «Труду» Ангелина Ахмедова, стипендиат международной образовательной программы Мариинки. — Мне конкурс очень нравится. Сильный состав участников; жюри, в котором мои кумиры Сьюзен Грэм, Ферруччо Фурланетто, Альбина Шагимуратова; зрители, знающие и чувствующие музыку!..
— В буклете конкурса против вашей фамилии значится: Узбекистан. Однако глядя на вас и слушая ваш рассказ, трудно избавиться от ощущения, что общаешься с самым что ни на есть русским человеком...
— У меня мама русская, а папа из Турции. В Ташкент они попали волей судьбы. Там я и училась на пианистку. Но и петь нравилось. Поэтому уговорила родителей отвести меня, помимо музыкальной школы, ещё и в детскую хоровую студию. Это у меня, наверное, от русской бабушки, она фанатка опер.
— Как готовились к конкурсу Чайковского?
— В последние две недели перед ним ни на что не отвлекалась, полностью погрузившись в программу выступления.
— У вас хороший аккомпаниатор, её в разговоре с журналистами отметила член жюри, знаменитая американская оперная дива Сьюзен Грэм.
— Спасибо большое и вам и ей! Да, мне очень повезло с концертмейстером Ариной Вагановой. Она сильный, опытный музыкант. Научила меня, начиная работу над той или иной партией, сперва внимательно прочитать текст, вжиться в образ и только потом приступать к освоению партитуры.
Среди тех, за кого болела на конкурсе, Ангелина назвала Айгуль Хисматуллину, тоже стипендиата Мариинки, уже поющую главные партии в самых серьезных спектаклях театра, вроде «Лючии ди Ламмермур». Многие специалисты отмечали Айгуль, проча ей первенство в конкурсе. Равно как и Марии Бараковой, артистке Молодежной оперной программы Большого, и её тезке и сокурснице по «Молодежке» Мотолыгиной. Голоса у девушек — чудо, как хороши, с диапазоном, кажется, неограниченным! А к ним «в придачу» ещё и близкая к совершенству техника исполнения. Они в итоге и составили призовую тройку: первая премия и медаль у 21-летней Бараковой, вторая у Хисматуллиной, третья у Мотолыгиной. Четвертую (утешительную) и диплом получила Ахметова.
У мужчин лучшие свои качества мощного баса проявил «на финишной прямой» грек Ставракакис. Первые два тура он выступал неровно. Говорили даже, что в финал его «протолкнули» неким авансом, зная по театральным работам, как может петь. Если и так, аванс Александрос отработал сполна, безупречно исполнив сложнейший монолог Вотана из оперы «Вальрикия» Вагнера. Вторая премия у корейца Ким Гихуна. Третья у Миграна Агаджаняна из Мариинки.
Была вручена у вокалистов ещё одна награда — специальный приз «Памяти Дмитрия Хворостовского». Её на собственные средства учредила председатель жюри Сара Биллингхёрст-Соломон (США). Она была дружна с Дмитрием. «Помню его молодым, красивым, 22-летним, с длинными каштановыми волосами, тогда ещё не седыми, — сказала Сара корреспонденту «Труда». — Приз его памяти, я надеюсь, вдохновит молодых исполнителей, поможем им добиться наивысшего профессионализма, который был присущ Диме». Получил эту награду 25-летний россиянин Владислав Куприянов.
Среди новинок нынешнего конкурса — появление в программе духовиков, которые также выступали в Петербурге, в Капелле. Видимо, в связи с этим в одном из дворов Капеллы, соединяющих Большую Конюшенную с Мойкой, организаторы установили большой экран с прямыми трансляциями из конкурсной Москвы. На пару таких трансляций я зашла, и оба раза пожалела. Обещали нам фан-зону, но реально это оказалась зона отбойных молотков: в двух выходящих во двор домах идет ремонт, со всем сопутствующим ему звуковым сопровождением. То ли не удалось договориться со строителями, что странно, учитывая статус конкурса и его председателей. То ли даже не пробовали...
Немало расстроил и тот факт, что славный своей историей и традициями конкурс, длившийся обычно три недели, скукожился нынче до каких-то десяти дней. За инструменталистов не скажу, а вокалисты сетовали: не успеваем отдохнуть! Может, ещё и потому многие из них не смогли показать все, на что способны?
