Труд: Мир цифровой, но люди-то средневековые

Между тем, тарологов поджимают астрологи, переживающие новую волну интереса. Фото: P Deliss/Godong, globallookpress.com

— Сегодня у нас работает таролог! — обрадовала меня администратор парикмахерской. — Расклад в подарок. За ширмой при свете мерцающей свечи прорицательница действительно раскладывала карты. Я почувствовала себя средневековой дамой, которая тайком пришла к гадалке, чтобы узнать свою судьбу. Необычно: на дворе цифровой век, искусственный интеллект норовит обойти человеческий, а мы с тарологом разгадываем древние символы и знаки. Зачем?

Лично знаю большие столичные фирмы, где тарологи сегодня работают в штате. Чаще — в качестве личного помощника-советника руководителя. И решения, представьте, там принимают, отталкиваясь от того, что посоветуют карты. Особенно почему-то популярны карты Таро в Москве. В Бурятии, например, за советами ходят к ламам. А в столице — к тарологу. Я специально поинтересовалась, с какими вопросами они обращаются к картам. Да с теми же, что и к ламам. Например, продавать машину сейчас или через полгода? Строить ли дом? Собираться в дорогу или пока отложить поездку? Отдаст ли человек долг? Кстати, как мне рассказывают, лама очень уверенно на все вопросы отвечал.

Иван Шмелев в книге «Богомолье» описывает, как паломники с подобными бытовыми вопросами в начале прошлого века обращались к старцу Варнаве, которому выпало такое послушание: в Черниговском скиту принимать страждущих и давать им житейские советы.

Прошло больше века. И тут выясняется, что, несмотря на открытие антибиотиков и полеты в космос, человек все так же остро нуждается в подсказке. Современные психологи многословны и в речах обтекаемы, избегают даже за деньги давать прямые советы. А советовать друг другу мы давно перестали, это какая-то новая этика...

Помню, мой дед не чурался держать совет со своей матерью, простой деревенской женщиной. И спустя годы ее поминали добрым словом: мол, прабабушка Акулина верно надоумила. Потом уже моя бабушка вошла в возраст советчицы. А сейчас за ширмой меня ждет с колодой Таро девушка Александра, которая вдвое меня моложе. Но советы дает она мне, а не наоборот.

Эх, с такими бабушками-прабабушками и мне надо было идти не в журналисты, а в вещуньи. А сейчас уже поздно переквалифицироваться — рынок перенасыщен. Я забила в поисковике онлайн-сервиса слово «таролог» — и в радиусе 150 км их нашлось 7906 человек. Думаю, и без меня справятся.

Поджимают тарологов астрологи, переживающие новую волну интереса. Мне подруга подарила астрологическую консультацию «Финансовая стратегия». Астролог Олеся долго что-то высчитывала по дате моего рождения, а потом сообщила, что для увеличения доходов мне надо интересно и увлекательно писать. Ну прямо в точку! Вот и не верь после этого в гороскопы.

И все же: почему мы снова стали искать ответы на вопросы в таких, скажем аккуратно, нетривиальных источниках информации? Психологи тут как тут с ответами: мир все опаснее, растет уровень тревожности, реальность так быстро меняется, что наша психика не успевает адаптироваться к переменам. Так-то оно так, но это не вся правда. Тут надо учесть, что большую часть информации мы стали получать не из книг и не от мудрых людей, а из интернета, где нам легче навязать товары и услуги. Мы фактически живем в двух мирах: виртуальном и реальном, что нас запутывает.

По соцсетям гуляет текст о том, что самую крепкую связь с реальностью сохраняют люди старше 50 лет. Они умеют ориентироваться на местности без навигатора, просто по бумажной карте, еще не разучились писать ручкой, способны многое починить своими руками и опираются на знания, полученные из книг. Из них, кстати, и выходят самые востребованные и дорогостоящие тарологи и астрологи. Ведь чтобы давать советы бизнесменам и политикам, все же необходимы какой-никакой кругозор, структурное мышление, умение складно говорить и неплохо разбираться в людях.

Не удивлюсь, если через 20-30 лет людей, помнящих мир до интернета, и вовсе будут считать могущественными колдунами. Ведь цифровое мироустройство делает человека наивнее и, увы, беспомощнее.