По случаю майских праздников мы семьей собрались на мою малую родину, навестить старых друзей и положить по венку на родительские могилы. Дела житейские и привычные, но с недавних пор небезопасные, тревожные. Приграничное брянское село Чуровичи с началом СВО уже не раз попадало под обстрел минометов и дронов.
Буквально накануне там случился очередной, как сейчас принято говорить, прилет: дроны ВСУ атаковали местную подстанцию, на несколько часов люди остались без электричества и мобильной связи. К счастью, дома остались целы и обошлось без жертв, что по нынешним временам можно считать удачей.
Вообще прилеты, как правило, случаются по ночам. А днем тут все вокруг — сплошь живописные деревенские пасторали. Трактор с культиватором поднимает пыль на засеянном поле, за околицей козы щиплют первую траву, на пыльных обочинах копошатся пестрые куры. Известные на всю округу местные огородники высаживают из парников капусту, помидоры и огурцы. Судя по запаху, способного даже мертвого поднять из могилы, ударно трудится местное отделение свинокомплекса «Мираторга».
Малый бизнес в селе тоже присутствует. Мой знакомый армянин Вачек, обосновавшийся в Чуровичах четверть века назад, сообщил, что осенью на пару с сыном открыл два пункта маркетплейса «Озон». Дистанционная торговля развивается, хотя основной доход приносит продовольственный магазинчик, где вместе с местными жителями отовариваются солдаты. При мне двое военных в камуфляже загрузили в мешок десяток копченых кур — на целый взвод хватит.
Про близкую границу напоминают ставшие привычными посты на перекрестках дорог, серые ряды «зубов дракона» на полях и недавно построенные доты с бойницами, смотрящими на чуждый нам теперь Запад. Это вам уже не те канавы, которые три года назад наспех накопали вокруг села. Там на заброшенных отвалах теперь повсюду растет трава.
Давние наши друзья, Виктор Первой с женой Ритой, усаживают столичных гостей за стол и заводят разговор о том, чем тут люди живут, что их волнует. Это не работа, охота, рыбалка или досужие деревенские сплетни, как раньше, не апрельские морозы, погубившие рассаду, и даже не цены в магазинах. В приграничном Климовском районе сарафанное радио разносит совсем не те новости, что мы видим в телевизоре или читаем в федеральной прессе.
Вот недавно Чуровичи попали под обстрел, и мина взорвалась рядом с машиной местного бизнесмена Владимира Пивовара. Колеса посекло осколками, а запаска всего одна. Другой бы растерялся, а Владимир дал по газам и доехал до дома на голых дисках...
В соседней деревне охотник в апреле сбил из ружья три дрона. Ну чем не герой? Но в новостях про стрелка не сказали ни слова, даже благодарности от местных властей не дождался. Спустя неделю прилетел четвертый дрон и снес крышу его дома.
А у нашей общей знакомой Тамары после обстрела дом сгорел дотла. Но такой пробивной женщине палец в рот не клади: она собрала бумаги и добилась выплат, полагающихся за утрату имущества. Теперь на полученные деньги снимает квартиру в райцентре...
А еще нынешней весной местная команда МЧС тушила пожар в соседнем селе и попала под обстрел. Водитель был ранен и получил инвалидность. Зато 3 млн рублей ему выдали без проблем, потому что был не сам по себе, а при исполнении...
Такие вот новости теперь гуляют в здешних местах. Жители Чуровичей отдают должное землякам, которые сумели проявить находчивость, упорство и отвагу. Здесь вообще живет тот самый глубинный народ, на который так любят ссылаться политики, давно обосновавшиеся в столицах. Этот народ за традиционные ценности и твердую руку, против бандеровцев, либерастов и прочего враждебного элемента. Однако постоянные прилеты даже искренних патриотов заставляют задавать нелицеприятные вопросы, адресованные местной и федеральной власти.
Почему они, законопослушные и мирные граждане, вынуждены жить в постоянном страхе из-за ночных атак дронов? Знают ли вообще в Москве, каково приходится людям, не по собственной воле оказавшимся в прифронтовой полосе? Почему на телеэкранах без конца крутят шоу и развлекательные программы, когда местные жители вынуждены каждый день рисковать жизнью и имуществом или уезжать куда глаза глядят? Ну да, про Суджу сегодня все заговорили, как по команде, но разве на Брянщине люди меньше страдают?
Обо всем этом спрашивали хозяева нас, способных в их представлении достучаться до высоких кабинетов и донести правду-матку до высшей власти. А нам что оставалось отвечать? Разве что пожимать плечами и отводить глаза, потому что ничего конкретного мы не могли сделать или даже пообещать этим людям, оказавшимся вдруг в экстремальной ситуации.
На подъезде к Брянску, где от московского тракта отходит проселочная дорога, стоит указатель «Партизанская поляна». На машине пять минут езды до мемориального комплекса у реки Снежеть, куда в мае каждый год привозят туристов и школьников. Весной тут приятно побродить по лесному лагерю с землянками, посидеть на рубленых лавках и подышать сосновым воздухом.
Для меня эти места имеют и свою семейную историю. В сентябре 1941 года, когда немцы почти сомкнули кольцо окружения вокруг Брянска, по лесной дороге с колонной беженцев в сторону Карачева уходили моя бабушка Михайлина вместе с дочерью и двумя малолетними внучками, моими будущими сестрами. Они добрались до тамбовской деревни, нашли заброшенный сарай, где должны были умереть от голода, если бы председатель колхоза не смилостивился и не принял чужаков на работу за трудодни. На третьем году войны они укоренились, засевали огород и даже завели козу. Но в военное время был сталинский приказ возвращать беженцев на место прежнего проживания. Поэтому в сентябре 1943-го всех поголовно с вещами погрузили в теплушку и отправили обратно в Брянск, восстанавливать все, что было войной разрушено и разорено. Козу пришлось оставить, потому как перевозили только людей...
А через 82 года, в нынешнем апреле, мои друзья детства постили в Сети ролик из охваченного огнем Хоромного. Дома с провалившимися крышами, пустыми глазницами окон, от некоторых усадеб ничего не осталось, кроме печных труб. Посечен осколками обелиск с фамилиями местных жителей, погибших в Отечественную войну на фронте и в брянских партизанских лесах. Посреди пожарища и разрухи цветут яблони и вишни, повинуясь закону природы, который людям больше не указ. Третий год эти улицы под обстрелом, самые упертые жители давно забросили свои хозяйства и разъехались кто куда. Поэтому при апрельской атаке, к счастью, жертв удалось избежать.
«Зачем им надо было сжигать мирное село, кому оно мешало?» — возмущается мой бывший сосед Василий Соболев, после армии осевший в столице. У него с братом Алексеем с вэсэушниками личные счеты. На местном кладбище похоронены родители, а положить венок на их могилы нет никакой возможности. Даже если не побоишься рискнуть собственной жизнью, ничего не выйдет. На выезде из села Чуровичи в сторону Хоромного третий год стоит военный пост, который по паспортам пропускает только местных жителей. Точнее, пропускал — с апреля, говорят, всем гражданским проезд закрыт.
Боевых действий на этом участке границы не было и нет, стратегического значения село не имеет. Под раздачу Хоромное попало из-за удобного для удара в спину географического положения. Граница буквально в километре, по правому берегу речки Цаты. Хочешь — дроны-камикадзе запускай, хочешь — пали из пушек и минометов. Ну вот оттуда запускали и палили, пока не сожгли село почти дотла.
А ведь горит это брянское село не в первый раз. «17 марта 1942 года примерно в час дня в Хоромном появились немцы, — цитирую по архивам дневник командира партизанского отряда Николая Никитича Попудренко. — Они зажгли село с двух сторон. Затем четыре вражеских самолета стали кружить над партизанским лесом: бомбили Хоромное и Елино, лес обстреливали пулеметным огнем. Всего сбросили 50 бомб». В скоротечном бою тогда погибли девять партизан, а 34 мирных жителя были расстреляны как их пособники.
Лютовали каратели, потому что в лесу под Хоромным была база климовских и черниговских партизан. Сам командир сводного отряда Попудренко родом был из Харькова, а голову сложил в бою под брянским селом Софиевка. Сегодня там стоит ему памятник, сносить который никому не приходит в голову. Русские и украинцы тогда воевали против общего врага, что сегодня даже представить невозможно.
Да разве только вместе воевали? Каждое лето мы, старшеклассники чуровичской средней школы, отправлялись в поход дружбы по трем республикам. До Хоромного шли пешком, а первый привал делали на украинском берегу возле села Клюсы. Играли в футбол и волейбол с ровесниками, которые принимали нас за своих и даже говорили на таком же суржике. Никому в голову не приходило делиться на «наших» и «не наших». На следующий день добирались до города имени героя революции Щорса, где нас ждал ужин в школьной столовой. Оттуда на север, в белорусскую Тереховку, там тоже праздничная встреча и соревнования по легкой атлетике. А возвращались домой мимо монумента «Три сестры» в Новых Юрковичах — он был расстрелян и сожжен в первые месяцы СВО.
Сегодня беженцам из Хоромного и Суджи тоже придется возвращаться на свою малую родину. С пустыми руками или все-таки помогут деньгами и позволят забрать с собою козу?
