Три десятка кассовых фильмов, в том числе в России, аншлаговые спектакли в Национальном театре Белграда, престижные премии за профессиональное мастерство. А еще продюсерские успехи, преподавательская работа, участие в развлекательных телепрограммах в качестве ведущего — и это далеко не полный список творческих достижений 34-летнего сербского актера и продюсера Милоша Биковича. О том, как все это у него получается, гость с Балкан рассказал на встрече со зрителями традиционного Международного театрального фестиваля «Радуга», что в 23-й раз прошел на днях в Санкт-Петербурге.
Свои лучшие спектакли в город на Неве привезли театральные коллективы из России, Армении, Турции. Планировал приехать и Национальный театр Белграда с премьерным спектаклем «Ваал» по Брехту, где у Милоша Биковича заглавная роль. Но обстоятельства, от труппы не зависящие, помешали планам осуществиться. Зато получился весьма обстоятельный разговор со зрителями и с корреспондентом «Труда».
— В начале этой встречи вы, Милош, выглядели несколько смущенным. Неожиданно для опытного артиста!
— Одно дело — играть роль перед камерой или на театральной сцене, совсем другое — вот так быть один на один с целым залом. Не скрою, когда директор Театра юного зрителя Светлана Лавренцова сделала такое предложение, были сомнения, ведь я не танцую, не пою — придут ли люди? Потому немного растерялся, увидев полный зал. Но потом разговорились, и все встало на свои места.
— Первый российский фильм с вашим участием — это вышедший в 2014 году «Солнечный удар» Никиты Михалкова. Известно, что Никита Сергеевич предпочитает работать с теми актерами, которых хорошо знает, а заинтересовавших его новичков тестирует тщательно, даже жестко. Где и как произошло ваше знакомство?
— О, это целая история! Многие российские фильмы до нас в Сербии не доходили. Но Михалков, конечно, был известен, я видел несколько его картин. И как-то после просмотра очередной ленты сказал своему старшему брату, что хотел бы сняться у этого русского режиссера. Брат в ответ посоветовал написать Никите Сергеевичу письмо.
— Ваш брат Александр имеет отношение к киноискусству?
— Он давно уже не Александр, а отец Михаил. Принял монашество. Во многом именно благодаря ему я узнал и полюбил вашу страну. Мне было 16, когда он дал мне прочитать беседу преподобного Серафима Саровского «О цели христианской жизни». И меня увлекло православие. Я стал ходить в храм, читать христианскую литературу, поститься. Отец Михаил не давил на меня своими взглядами, хотел, чтобы я дошел до всего сам.
Потом в какой-то момент мне приснился сон: Я никогда такие вещи не рассказываю, вам — в первый раз. Наверно, потому что я в России, которая покорила меня своей духовностью. Так вот, про сон. Будто лежу я на берегу речки, вокруг березы, а в небе семь парящих птиц и голос откуда-то: «Люди достаточно близко, чтобы не чувствовать себя одинокими, и достаточно далеко, чтобы не нарушать мир». И мне представилось, что это все связано с Россией, ведь березы — ее символ.
Вскоре после того сна мы с братом отправились в путешествие по вашим православным храмам. Главной целью был Валаам. Ездили мы на обычном рейсовом автобусе: Прекрасная была возможность познакомиться с Россией, с ее людьми, понять их.
— Ну а Михалкову-то все же написали?
— Естественно, нет. Зачем ему актер, который едва говорит по-русски? Это ведь было в начале 2010-х. Но проходит пара месяцев — мне звонок со швейцарского номера. Человек говорит, что он из Праги, а работает с Михалковым. При этом разговаривает со мной на хорошем сербском. Такой странный получился набор: швейцарский телефонный номер, чешская столица, русский постановщик, сербский язык: Я подумал, что это наш режиссер Драган Бьелогрлич — большой шутник, у которого я дебютировал в фильме «Монтевидео» — решил меня разыграть. Потому сразу ответил, что сниматься у Никиты не могу, так как у меня съемки (сказал первое, что пришло в голову) в: рекламе туалетной бумаги. Но мой собеседник все-таки прислал сценарий — 118 страниц на русском языке! Драган точно не корпел бы так долго над розыгрышем. Я стал корить себя: чувак, как ты мог промахнуться, отказавшись от сотрудничества, о котором столько мечтал:
— Но вы все же снялись в «Солнечном ударе»!
— Не могу объяснить это, как и дальнейшую мою карьеру в России, включая сегодняшний день, ничем другим, как чудом, вымоленным одним монахом.
— И после работы с Никитой Сергеевичем роли в российских лентах на вас посыпались: «Духless-2», «Лед», «Балканский рубеж», «Холоп», «Отель «Белград», «Гранд», «Крылья империи», «Магомаев»: Десяток картин за семь лет! А ведь вы, наверное, не все предложения принимаете?
— От «Холопа» отказывался: опять мажора и бабника играть? Ну сколько можно!
— Это, наверное, режиссеры ориентируются на вашу внешность мачо, любителя и любимца женщин.
— Но я не хотел повторяться. Тянуло попробовать себя в крутом триллере. Но мой друг продюсер Эдуард Илоян все же уговорил сыграть в «Холопе». Для начала, правда, пригрозил, что если я откажусь, то больше вообще не буду сниматься в России. Возможно, он просто пошутил, но я на всякий случай поверил.
— Как вы сами считаете, ваш киношный образ соответствует реальному?
— В жизни я точно не такой. Я добрый, искренний, вежливый, осторожный: Не верите? И правильно делаете. За человека должны говорить его поступки, а не слова.
— Практически во всех наших картинах вас переозвучивают российские актеры. Вам не обидно? Ведь русский у вас уже вполне сносный.
— Режиссеры говорят, что акцент еще присутствует, особенно когда включаются эмоции. А куда же в кино или в театре без них?
— А когда вы играли Муслима Магомаева, сами-то что-нибудь спели?
— Нет, я прежде всего старался показать Муслима как человека — безумно талантливого, с мощным внутренним стержнем, но в душе всю жизнь остававшегося мальчишкой, который просто хотел быть любимым. Он ушел со сцены на пике славы, когда понял: того Магомаева, который покорял публику своими песнями и оперными ариями, уже нет. И это решение достойно уважения.
В фильме звучит не мой голос, а фонограмма Муслима. Так пожелала его вдова Тамара Синявская. Но был момент съемок, когда мне все-таки пришлось запеть «для картинки». Перед тем я предупредил всех, кто стоял за камерой: закрывайте, ребята, уши. К счастью, все обошлось.
— Вы как-то обмолвились, что на первом месте в вашем творчестве стоят не кинороли и не продюсерство, которое вы успешно освоили несколько лет назад, а его величество театр. Почему?
— Да потому что именно здесь есть прямой контакт со зрителем. И не бывает двух одинаковых исполнений одной и той же роли, даже если спектакль не уходит со сцены годами. Актеры каждый раз проживают свои минуты и часы на сцене по-иному. Когда спектакль получается, состояние непередаваемое, ты словно не знаешь, что произойдет дальше и чем все закончится. Все, как в реальной жизни. Это настолько ценное ощущение, что я сам готов платить театру, лишь бы играть в нем!
— Учитывая особую вашу популярность у прекрасной половины человечества, не могу не спросить: каков для вас идеал женщины?
— Пока он мне не встречался. Может, его и не существует? Но я могу сказать, в каком направлении женщина могла бы двигаться на пути к идеалу. Итак, перечисляю. Надо быть спортивной. Читать, и не только эсэмэски. Развиваться, учиться чему-то новому. Еще важно чувство юмора. С женщиной должно быть забавно: в смысле, интересно. Кстати, знаете, как русское слово «встречаться» переводится на сербский? Zabavljamo.
