У спектакля «Кабала святош», открывшего сезон МХТ им. Чехова, не было шанса не стать громким событием. Одни предвкушали увидеть худрука Константина Хабенского в образе Мольера, другим интересно было, как драматург Михаил Дегтярев обогатит знаковую для театра в Камергерском переулке пьесу Михаила Булгакова. И, конечно, все с любопытством ожидали появления Николая Цискаридзе в роли короля Людовика ХIV, которого, шутка ли, почти 40 лет назад играл сам Иннокентий Смоктуновский.

Но, увидев цены на билеты, зрители не знали, хвататься ли за кошелек или за валерьянку: в сентябре «Кабала святош» режиссера Юрия Квятковского у перекупщиков зашкаливает за 100 тысяч, а на официальном сайте, где цена «всего лишь» упирается в 35 тысяч рублей, билеты разобраны на два месяца вперед.

По иронии судьбы, сам Булгаков создавал романтическую драму в 1929 году в затравленном состоянии: все его пьесы были к тому времени сняты с репертуара театров, писателя не печатали. После того как в 1930-м цензура запретила и «Кабалу святош», Булгаков отправил письмо правительству СССР с просьбой выпустить его за границу. Как известно, в ответ Сталин лично позвонил автору, после чего того даже приняли на службу во МХАТ и там же стали работать над постановкой по «Кабале святош», переименованной в «Мольера». Но ее участь все равно оказалась печальной: после растянувшихся на четыре с лишним года репетиций «Мольер» прошел на сцене семь раз, а потом в «Правде» появилась редакционная статья «Внешний блеск и фальшивое содержание», и спектакль запретили как «исторически неверный».

Причина, конечно, крылась в том, что аналогия между отношениями художника с властью в постановке и при диктатуре пролетариата была слишком очевидной.

Сейчас трагифарс по мотивам булгаковской пьесы создал специализирующийся на новых формах Михаил Дегтярев, включив туда фрагменты многих текстов — от Декарта и Сенеки до документальных свидетельств 1930-х. Внешнего блеска в нынешней постановке тоже хоть отбавляй — от властной Анны Австрийской, воплощенной на сцене актером и по совместительству директором Музея МХАТ Павлом Ващилиным, до Короля и Мольера в детском возрасте, которых играют актеры с огромными кукольными головами. А художник Николай Симонов оформил сцену алым занавесом с золотыми кистями, напоминающим и о дворцах, и о помпезности сталинской эпохи. Первое появление короля в головном уборе в виде солнечных лучей заканчивается фейерверком и буквально ослепляет — над костюмами работал известный модельер Игорь Чапурин. К радости зрителей, герой Цискаридзе участвует в придворном балете — кстати, Людовик ХIV любил и отлично умел танцевать.

И в том, что в роли Мольера Хабенский, есть логика: после 1936 года «Кабала святош» дважды ставилась на этой сцене, и оба раза образ главного героя воплощали худруки, два Олега — Ефремов и Табаков. Нынешний Мольер стремится сохранить театр любой ценой, пусть даже раболепия и унижений. Он учит труппу кланяться королю как можно ниже, а на возражение: «Я не лакей, я актер» — герой Хабенского кричит: «Пресмыкайся — уволю!». А перед смертью Мольер горестно размышляет, не стал ли недостаток лести причиной его несчастья. Вот и попробуй угадать, где она — граница между компромиссом и цинизмом? Вопрос, увы, очень актуальный и сегодня.

Цинизмом сверх меры наделены и главный враг Мольера — тонко ведущий свою игру архиепископ де Шаррон, и блестящий актер, предавший Мольера его ученик Захария Муаррон. Эти роли прекрасно сыграли однофальмильцы Иван (представитель известной театральной династии, сын Николая и Ольги Волковых) и Сергей Волковы. Бессердечен и сам Людовик ХIV, привыкший к блеску, роскоши и поклонению. Николаю Цискаридзе очень идет эта роль. В финале король великодушно решает, что, пожалуй, все-таки выдаст разрешение на погребение покойного нечестивца Мольера. «Как приятно прощать», — с облегчением произносит Людовик, изящно поедая мороженое...