На экраны вышел фильм «Смотри на меня!» Владимира Грамматикова. Это возвращение режиссера на большой экран после длительного перерыва. Мастер, подаривший нам когда-то детские хиты «Усатый нянь», «Шла собака по роялю», «Мио, мой Мио», «Маленькая принцесса» и вполне взрослые ленты «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Сестрички Либерти», «Осенние соблазны», в последние десятилетия практически не напоминал о себе. Но, как выяснилось, все эти годы он держал порох сухим. И, когда представилась возможность, выстрелил...
Новая картина Грамматикова, к работе над которой он приступил семь лет назад, а задумал намного раньше, поражает своей искренней, исповедальной интонацией, столь редкой для наших прагматичных времен. В основу выстраданного замысла 82-летний режиссер положил историю своей семьи. А точнее, один ее драматичный эпизод, который буквально просился на экран.
В 1948 году отец Владимира Грамматикова отправился из Свердловска в Москву по срочным делам и: пропал. Перестал отвечать на письма, звонить. Мать, Нина Иосифовна Левицкая, до рождения детей работавшая певицей в местном оперном театре, выступавшая на сцене с Иваном Козловским, в какой-то момент распродала все семейное имущество. На вырученные деньги арендовала вагон в товарном поезде. Погрузила туда пианино, патефон с тремя пластинками Карузо, корову Милку — кормилицу и поилицу, четверых разновозрастных детей (младшему, Вове, будущему кинорежиссеру, шесть лет, у старшего, Марка, уже намечаются усы). И отправилась в Москву на поиски отца и мужа.
Фильм, сценарий для которого режиссер попросил написать своего старого друга Андрея Кончаловского, близко знавшего Нину Иосифовну, воспроизводит то столь значимое для судеб семьи путешествие. Время послевоенное, трудное, дорога в прицепном вагоне из столицы Урала до Первопрестольной растянулась на две недели. На остановках, длящихся часами, а то и днями, дети успевали раздобыть кипятка и керосина, прикупить на привокзальном базаре баранок. А когда поезд останавливался в чистом поле, вся семья бросалась заготавливать траву для Милки. За этими заботами порой приходилось отставать от поезда — эти сцены в фильме исполнены неподдельного драматизма...
Роуд-муви — жанр щедрый. Он подбрасывает авторам пейзажи, дорожные приключения, неожиданные встречи. Грамматиков насытил фильм паровозными гудками и перестуком колес, картинами русской природы, зарисовками скудного послевоенного быта, яркими судьбами. На вокзалах полно покалеченных на недавней войне безруких и безногих солдат, просящих милостыню. Тут же шныряет шпана с ножичками, норовящая облапошить доверчивых пассажиров. А майор НКВД (Семен Шкаликов), конвоирующий поезд с зэками, положит глаз на привлекательную бывшую артистку и предложит ей ускоренную отправку вагона в Москву в обмен на романтичную ночь. В противном случае грозится прицепить вагон к поезду, идущему в Архангельск или Астрахань. И матери ежедневно приходится находить выход из подобных ситуаций. Да еще отмывать и обстирывать детей, готовить еду, скрашивать им унылый вагонный досуг.
Одна из самых поразительных сцен фильма — короткая, на несколько часов, встреча Нины с политкаторжанкой (Евгения Симонова), которая сидела при царской власти, помогала Сталину бежать из Туруханской ссылки, а теперь сама бежит из ГУЛАГа. Две женщины — одна, положившая жизнь на алтарь революционной борьбы, оставшаяся без семьи и потомства, и вторая, отказавшаяся от певческой карьеры, обремененная выводком детей и пропавшим мужем, — говорят под рюмочку наливки и чтение подходящих к случаю стихов Константина Симонова о своем, о женском. И эта беседа прояснит для Нины смысл ее женской верности и материнского самоотречения.
Мало будет сказать, что актриса Александра Урсуляк сыграла в этом фильме главную и, возможно, лучшую в своей кинобиографии роль. Она средоточие, душа, нерв и сердце этой картины. По-женски хрупкая и одновременно сильная. Здравомыслящая, но и по-детски веселая и озорная. Безупречно честная, но и с авантюрной жилкой, выручающей ее в дорожных передрягах: Героиня фильма с ее святой любовью к детям становится на экране самим воплощением материнства и тех самых семейных ценностей, о которых так много (и часто всуе) говорится сегодня с высоких трибун.
Сам фильм, вроде давно задуманный и опрокинутый в прошлое, удивительно попал в заботы и тревоги сегодняшнего дня. Он говорит о главных вещах на свете: о войне и ее ранах, о большой стране и родном доме, о взаимоотношениях родителей и детей. Правдивый и гуманный в каждом кадре и в каждой монтажной склейке, хотя и не лишенный легкого налета сентиментальности, фильм втягивает в свое пространство, а потом властно берет за душу. Это кино, которое мы потеряли, — кино открытых страстей и сильных эмоций, кино красивых людей и смелых поступков.
Увы, кажется, мы потеряли и зрителей, способных воспринимать кино такого рода. Не знаю, что тому виной — невразумительное, увы, название фильма, которое невозможно запомнить с первого раза, или отсутствие рекламы при его продвижении, или неожиданно теплая для сентября погода, опустошившая кинотеатры, но только я смотрел эту картину в печальном одиночестве в огромном зале на 250 мест. И не с кем мне было разделить светлые зрительские слезы, которые давно не вызывало во мне наше преимущественно пустое, развлекательное кино. Но теперь я обязательно отведу на этот серьезный, умный, сердечный фильм всю свою семью.
