На открытии фестиваля «Зимняя эйфория» в Москве состоялся первый (и пока единственный) в России показ уже готового фильма Алексея Германа «Трудно быть богом». Раньше это творение мастера, которое он замыслил едва ли не полвека назад, показали на Римском кинофестивале, где картина вызвала шквал противоречивых эмоций. Но уже тогда многим было ясно, что выстраданный режиссером фильм – уникальное явление в мировом кино. Московская премьера убедила в этом еще раз, несмотря на возможные и вполне справедливые упреки в незавершенности, недодуманности, фрагментарности фильма.
По сути, это не цельный фильм, не выверенное во всех деталях полотно, а прихотливо сцепленные между собой сцены бессмысленной и страшной инопланетной жизни, которая – суть наша с вами земная жизнь. Наивно искать в экранном варианте «Трудно быть богом» прямые совпадения с первоисточником – романом братьев Стругацких. От него Герман взял лишь общую идею, да имя главного героя – благородного дона Руматы (Леонид Ярмольник), да название планеты Арканар, на которой травят книгочеев и прочих умников и которая отстала от разумного человечества на 800 лет. Все остальное – это раскаленная лава выплеснутых на экран визуальных фантазий режиссера, его материализованные на экране странные и притягательно страшные сны.
Не скрою: поначалу отсутствие внятного сюжета, осмысленного действия, прописанных характеров вызывает активное отторжение (во всяком случае так произошло со мной), но в какой-то момент кино властно затягивает в свою гибельную воронку. На экране – покрытая вечным дождем и туманом, как смертным липким саваном, убогая планета, населенная столь же убогими, монструозными людьми, привычно творящими каждодневные непотребства. Они испражняются и совокупляются у всех на виду, вспарывают друг другу дымящиеся кишки, бросают в сточные канавы только что отрезанные, еще сочащиеся кровью головы, топят соперников в выгребных ямах и снова гадят, насилуют, жгут, истребляют себе подобных. И так по кругу, и так все три часа. Кажется, что с экрана вот-вот пахнет кровью, смрадом и гноем разложения. В итоге представшая на экране картина выглядит страшнее, чем Босх, безысходнее, чем «Каприччос» Гойи, беспощаднее по отношению к человечеству, чем «Сатирикон» Феллини и «Сало, или 120 дней Содома» Пазолини.
Показанное в фильме общество, где правят серые, на смену которым неизбежно приходят черные, – это что? Метафора Римской империи, фашистской Германии, сталинского ГУЛАГа, полпотовской Кампучии? Или это страшное предвидение режиссером того, что может ждать человечество в далеком (или недалеком) будущем, если люди не одумаются, не станут жить по законам справедливости, добра, милосердия? Герман не дает ответа на эти вопросы. Сняв такое страшное, безжалостное, пророческое кино, можно умереть – и от пропущенных через больное сердце кошмарных образов, и от чувства исполненного художнического долга. Что с Алексеем Германом незадолго до окончательной доводки этой грандиозной кинофрески и произошло…
Независимо от того, кто как отнесется к фильму «Трудно быть богом», ясно, что он будет выситься в мировом кино одиноким утесом. Аналогов этому штучному, рукодельному произведению нет, и они уже точно не появятся. Это кинематографический памятник ушедшей эпохи, когда фильм еще понимался режиссером не как проект, не как коммерческий продукт, а как миссия, а сам он чувствовал себя едва ли не мессией. Невозможно сегодня представить себе еще одно трехчасовое черно-белое (выбеленное до серого) кинополотно, которое снималось бы 18 (!) лет и создавая которое, художник был бы так свободен от внешних и внутренних табу, творил бы без оглядки на законы изменчивого зрительского восприятия, на текущий момент.
Мне кажется, фильм «Трудно быть богом» ждет такая же судьба в истории кино, как роман «Улисс» Джойса – в истории литературы. Его будут изучать в киноуниверситетах, почтительно возводить к небу глаза, но мало кто сможет убежденно сказать, что досмотрел этот шедевр до конца и сполна осознал его потаенные глубины. Уж больно трудно быть зрителем этого прощального германовского фильма.
Голос
Юрий Норштейн, Режиссер
– Этой картине можно целые конференции посвящать – настолько это огромное явление, настолько оно перебивает все, что было снято раньше. Фильм – как явление природы, как торнадо: вы можете сказать, что торнадо – это плохо, но без него невозможна природа, это ее неотъемлемая часть. Картину Германа не только можно, но и нужно смотреть всем, в том числе и студентам кинематографических вузов. Без нее невозможно представить кинематограф. «Трудно быть богом» прекрасен тем, что он стоит особняком от всего, что сейчас снимают. Он возвращает нам ценности, возвращает нам кино как искусство, как явление природы, и этому, безусловно, нужно учить студентов. Я уверен, что американцы, купив этот фильм, будут в лупу его разглядывать. Это не только масштабное культурное явление, но и громадный учебник.
Фильмы-долгострои, «Кофе и сигареты» Джима Джармуша
Свою культовую картину, состоящую из 11 разговорных новелл, Джармуш снимал в течение 17 лет – с 1986 по 2003 год.
«Анна Каренина», Сергея Соловьева
Фильм начали снимать еще в 1990-е, закончили в 2007-м, а в прокат он вышел лишь в 2009 году, когда исполнителей двух ролей, Александра Абдулова и Олега Янковского, уже не было в живых.
«Шинель» Юрия Норштейна
Работу над мультфильмом по Гоголю Норштейн начал в 1981 году, но не закончил до сих пор, хотя готовые отрывки «Шинели» показывают в киновузах всего мира.
«Невечерняя» Марлена Хуциева
Камерная картина режиссера-патриарха, построенная на диалоге двух знаковых писателей – Антона Чехова и Льва Толстого, находится в производстве с 2003 года.
«Дау» Ильи Хржановского
Долгострой молодого российского режиссера, ради которого под Харьковом построили целый город. Съемки идут с 2007 года, дата завершения неизвестна.
