Такой же декабрь, но полвека назад. За окном белым-бело, тороплюсь автоматом получить зачеты и улететь на Новый год из Казани в родную Уфу. Ленинградка Кира, зовущая себя, конечно же, петербурженкой, с которой мы живем на съемной квартире, делится «антисоветскими» новостями — по Би-би-си сказали то, по «Голосу Америки» это, по «Радио Свобода»... И вот очередное сообщение: какой-то Курилов прыгнул с теплохода, проплыл в Тихом океане почти 100 миль за трое суток без еды и воды и доплыл до Филиппин, где попросил политического убежища!
— Это невозможно, — говорю я. — 100 миль — это 160 с лишним километров. А волны, акулы?
Все в секунду всплыло в памяти, когда в конце 90-х на глаза попалась книга «Один в океане» Станислава Курилова. И это имя, и 25-летней давности разговор, и мое «не может быть».
После той книги я долго не могла думать ни о чем другом. Человек ночью прыгает с борта круизного лайнера — высота с пятиэтажный дом. В ластах и с трубкой, без воды и еды, без компаса. Плывет ночь, день, еще ночь, и еще день, и еще ночь... Теряя сознание, с обожженным лицом, рискуя быть съеденным акулами, ужаленным медузами...
Возможно, та история произвела на меня такое впечатление из-за того, что именно на воде я страшно трушу, возможно, из-за того, что 70-е впечатались в сознание как тупиковое время, когда психику выручали анекдоты на кухне. Но почему-то в самые трудные минуты я вспоминала упертого Курилова.
Странно было узнать, что никакой он не диссидент, а просто человек, которому везде отказали. С детства готовил себя к путешествиям, хотел стать юнгой, но его не взяли из-за близорукости в мореходку. Тогда он окончил океанологический факультет, работал водолазом, метеорологом на Ольхоне, участвовал в эксперименте подводной лаборатории, должен был ехать в Тунис в подводный дом Жака-Ива Кусто, которым бредил. А ему не дали визы из-за сестры, живущей в Канаде. Он не был врагом и борцом, но у него была мечта. И все!
Тот прецедент достоин уважения. Как и предыдущие, хотя и не столь известные. Еще до Курилова в 1962-м бежал Петр Патрушев. Тоже, между прочим, в плавках и ластах. Проплыл 35 км из Батуми до Турции. Там он содержался в одиночке и подвергался допросам с пристрастием. Пока турецкие власти убеждались, что Патрушев не советский шпион, он выучил турецкий язык. А когда его выпустили, выучил и английский, стал переводчиком и даже работал в этом качестве на встречах глав государств России и Австралии Владимира Путина и Джона Говарда.
После Курилова в 1976-м на надувной лодке бежали Олег Соханевич и Геннадий Гаврилов, проплыли 300 км до Турции. У знаменитого Хвоста, Алексея Хвостенко, есть песня «Прославление Олега Соханевича».
В 1979-м с круизного лайнера спрыгнул 51-летний Юрий Ветохин. Это была его уже третья попытка побега из СССР. Проплыл 30 км за 20 часов, доплыл до одного из индонезийских островов. Попросил политического убежища в США. Как и Курилов, написал в 1983 году книгу «Склонен к побегу», выдержавшую несколько переизданий.
Ну и как же без женщин. В том же 1979-м с круизного лайнера «Леонид Собинов» просочилась сквозь иллюминатор в одном красном бикини 18-летняя официантка Лилиана Гасинская. Плыть ей пришлось минут 40, так как судно стояло на причале в аэропорту Сиднея.
А Станислав Курилов погиб в 1998-м, запутавшись в сетях, вызволяя оборудование для подводных съемок. Ему был 61 год.
