20 июня на Дворцовой площади Санкт-Петербурга самый известный из современных русских оперных певцов даст гала-концерт. Хворостовского привычно называют лучшим вердиевским баритоном мира. При этом Игорь Крутой пишет для него эстрадные романсы, а сам Дмитрий Александрович в беседе с корреспондентом «Труда» обнаружил неожиданную для артиста, давно живущего за рубежом, осведомленность о карьере Стаса Михайлова и Григория Лепса, сотрясающих нынешнюю масcкультуру.
20 июня на Дворцовой площади
— Организаторы концерта захотели сделать шоу. Я предложил в первом отделении спеть арии из классических опер, а во втором — шлягеры Игоря Крутого. Суми с радостью согласилась. Что будет петь Джеки Иванко, понятия не имею. Вообще ее представители повели себя очень вызывающе, расставив всех нас совершенно иным,
Да, люди придут, поглазеют на Джеки Иванко. Девочка необычная, считающаяся чуть ли не национальной героиней в Америке. Этакий вундеркинд, поющий взрослым голосом. Правда, я к подобным явлениям отношусь с опаской. На меня никакого впечатления ее пение, честно говоря, не произвело. Робертино Лоретти, Шарлин Чеч — красивая детская сказка быстро и печально заканчивается, но у родителей есть несколько лет, чтобы существенно поправить материальное положение.
— А какие у вас планы на лето?
— Я буду и в России, и вне ее. Сейчас
— Это как?
— Это быстро и весело. Ну, вот пример из детства. Сколько мама с папой ни помогали мне в школе с нелюбимой математикой, у меня постоянно возникало состояние прострации. Но как только у
— А выступления по России «отваливались» по вашей инициативе?
— Нет, по моей инициативе ничего не отваливается. Сейчас новое время настало. Идет активная перетасовка кадров по всей стране, и это имеет, увы, драматические последствия для культуры. Раньше были регионы, где
— На вашем майском концерте в Москве публика так разгорячилась, что вела себя, мягко говоря, с излишней раскованностью. Вы привыкли к подобной реакции зала?
— К сожалению, определенного рода невежество имеет место быть все чаще. Я пытаюсь с этим бороться, деликатно объясняя, иногда даже прямо со сцены, что не стоит разговаривать, гулять по залу или выкрикивать с места «песенку под заказ». Я же не в ресторане пою, а в консерватории. Но на моих выступлениях в России все чаще приходится видеть
Впрочем, поведение публики никаким образом не изменит мою репертуарную политику. Я и дальше буду продолжать делать то, чем занимаюсь: исполнять классическую музыку. Кстати, обидное наблюдение: на моем парижском концерте, также состоявшем из романсов Рахманинова и Чайковского, публика была полной противоположностью московской — умная, тактичная. На треть состоявшая из русских, очень молодых людей.
— Но вы же сами порой позволяете себе выходить в разномастных
— Есть поговорка английских драгунов: «Если у вас нет возможности избежать этого, расслабьтесь и получите удовольствие». Что я и делаю иногда.
— К популярной музыке вы обращались и по собственному желанию. Сделали прекрасную программу военных песен, записали диск песен Александры Пахмутовой, представили неожиданный, абсолютно оригинальный проект на музыку Игоря Крутого «Дежавю» и, кажется, готовите с ним еще одну программу.
— И все эти вещи были мне интересны. Я занимался ими с полной профессиональной и душевной отдачей. Что касается нового проекта с Игорем, его не будет, во всяком случае пока. Те песни, что были представлены в прошлом году на «Новой волне» в Юрмале в моем исполнении, — это как бы бонусные треки к тому альбому, который только что Игорь записал с Суми Джо и Ларой Фабиан. Я считаю, те 24 песенки, что были сделаны для «Дежавю», — их еще надо отрабатывать. Написаны они на разноязычные тексты, которые для российской публики, скорее всего, должны быть переведены на русский. Этот проект получился очень дорогой, элитарный. Поэтому на данный момент реализован,
— Если переключиться на оперу, то, наверное, самое интригующее из того, что вам предстоит, — это серия спектаклей «Евгений Онегин» в Вене в апреле следующего года, когда вы будете петь Онегина вместе с Анной Нетребко, дебютирующей в партии Татьяны?
— Вообще сейчас у меня вердиевский период в опере. А этот Онегин — исключение, которое я сделал ради Ани. Онегина я ныне не пою. Какой я Онегин? Я уже не фрачный герой. Для меня гораздо интереснее Верди, и голос лучше звучит. И потом, все мои пробы с Онегиным обычно кончаются чувствительным разочарованием. В той же Вене постановка «Онегина» местечковая, препротивнейшая. Она, может, не худшая, не такая мерзкая, как в Мюнхене или Париже, но все равно удовольствие в ней петь для русского человека очень сомнительное. Я становлюсь крайне мнительным, когда встречаю пренебрежение к нашей истории, когда чувствую, что Чайковского недооценивают, считая его сентиментальным, неглубоким, меланхоличным и даже однообразным. Таких людей я ставил бы к стенке.
Чайковский сентиментален, но глубок и трагичен. Он отражает сокровища русского духа. Но на Западе часто «Евгений Онегин» становится жертвой пошлого трафарета. Там, намекая на известные обстоятельства личной жизни композитора, начинают искать у Онегина и Ленского любовь и заниматься прочими глупостями. Возникает черт знает что — примитив, банальность, недостойные нашего национального достояния. Такое же неравнодушное, охранительное отношение я вижу и у великого Юрия Хатуевича Темирканова, который продирижировал многими постановками русских опер, за что я его обожаю и снимаю перед ним шапку.
— Похоже, Россия вас так и не услышит и не увидит в подобающем вашему статусу оперном спектакле...
— Все будет. Уже скоро, в
— Последний раз говорили, что обязательно
— К юбилею обещали, но я совершенно не обольщался по этому поводу. Слишком много организационных трудностей надо преодолеть, чтобы на гастроли в Большой театр приехал, например,
— А как вы будете непосредственно отмечать свой юбилей?
— Я 16 октября буду в
— Чувствуется, грядущая дата вас не радует?
— Пока мне 49 еще. Но я не рефлексирую по поводу возраста. Я чувствую себя прекрасно и абсолютно спокоен. Сегодня сил у меня больше, чем у
30–40 лет здоровья у меня такого не было, я спортом не занимался, а оперный певец — профессия физически очень изматывающая. Да и знал я тогда меньше, и боялся всего, и переживал больше. Неуверенность
— Только что вы были удостоены престижной награды от влиятельного американского журнала Opera News. Для вас лестны подобные знаки почитания?
— Честно сказать, из всех званий и наград я более всего ценю две российские: народный артист России и лауреат Госпремии. В Америке же награду от Opera News считают оперным «Оскаром». В прошлые годы лауреатами этой премии становились Пласидо Доминго, Джеймс Ливайн, Риккардо Мути, Рене Флеминг, Томас Хэмпсон, Рене Папе, Роберто Аланья, Натали Дессей, Анжела Георгиу. На этот раз вместе со мной были отмечены, например, знаменитая финская
— Хемингуэй говорил, что более всего мужчине мешают в достижении успеха алкоголь, женщины и тщеславие, но они же в той же самой степени и помогают...
— Честолюбие — да. Тщеславие я не считаю положительным качеством. Я его ненавижу. Это величайшее зло, один из демонов, который правит сейчас миром. А что касается алкоголя, он в
— То есть?!
— Таким довольно опасным способом я снимал стресс. Другим не советую. Что до тестостерона — это двигатель мужского прогресса. Соответственно, и всемирного тоже. Так что тут я тоже с Хемингуэем согласен. С другой стороны, тестостерон, конечно, мутит мозги и заставляет делать массу самых непредсказуемых глупостей:
Штрихи к портрету
Дмитрий Хворостовский родился в Красноярске в 1962 году. Окончил Красноярский институт искусств по классу Екатерины Иофель. Работал солистом Красноярского театра оперы и балета (1985–1990).
С
