Труд: Сергей Никоненко: «Убежден, Есенина убили»

Главная Культура 09:15 16 Сентября 2011 7490

Сергей Никоненко: «Убежден, Есенина убили»

Знаменитый актер и режиссер, сыгравший в молодости роль великого поэта, хочет сам снять фильм о нем

Напечатать

На 12-м международном телекинофоруме «Вместе» актер и режиссер Сергей Никоненко входил в состав жюри игровых фильмов. Приехав в Ялту со своим единственным внуком, Сергей Петрович признался «Труду», что именно его, а также создание в Москве музея-квартиры Сергея Есенина считает своими самыми большими достижениями.

— В вашей кинобиографии никогда не было простоев. Над чем работаете сейчас?

— Много снимаюсь как актер. И пытаюсь найти деньги, чтобы снять полнометражный художественный фильм. К сожалению, серьезный жанр, с драматургией, характерами, в настоящее время не востребован. Вот если каждую минуту по трупу, это кинопродюсеров интересует. Но такое кино не нравится мне.

— Популярный актер Александр Пашутин на днях рассказал мне о том, как вы подарили ему идею и чуть ли даже не сценарий будущего фильма, который он сам захотел поставить как режиссер.

— Я только предложил Пашутину написать сценарий фильма по той истории, которую он сам же мне рассказал. Подобный случай у меня был со Львом Дуровым. Мы ехали в одном поезде, и Лев Константинович рассказал свой сон: два бывших фронтовика оказались в таком бедственном материальном положении, что ни детей поднять, ни внукам конфет купить, не говоря уж про лекарства себе самим. И в отчаянии эти старики стащили с постамента танк и поехали на нем в собес и в другие организации. Дуров, молодец, смог найти и сценариста, и режиссера. Правда, меня на роль не утвердили, ее сыграл Юрий Назаров. Фильм называется «Егорушка».

— Расстраиваетесь, когда от вас уходят хорошие роли?

— Ну зачем расстраиваться? Это поначалу, когда был студентом, переживал. Но быстро заметил такую закономерность: моя жизнь течет параллельно жизни Михаила Кононова — там, где я пробовался, там и он, и в одних картинах утверждали его, в других меня. Когда я поступал в Щепкинское училище, мне сказали: «Мы уже взяли артиста вашего плана». Я сразу сообразил, что это Миша. На том курсе в «Щепке» учились очень мощные артисты: Виктор Павлов, Виталий Соломин, Олег Даль, Михаил Кононов — и какие все разные! Пришлось поступать во ВГИК, где на моем курсе учились сплошные звездные красавицы: Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Галина Польских, Лариса Лужина, Федосеева-Шукшина.

— Как, учась с самыми красивыми девушками Советского Союза, вам удалось избежать мучительной первой любви?

— Первая любовь у меня была в 13 лет, а в 23 года я на ней женился. А потом разлюбил.

— Со своей второй женой — актрисой Екатериной Ворониной — вы создали в Москве Музей-квартиру Сергея Есенина.

— Да, меня все время поражала мысль: почему на Есенина буквально бросались женщины? Ведь низкорослый, худощавый. Ну, с золотыми кудрями, ну, голубоглазый, и что такого? Да, одевался элегантно. Но по сути был бомжом, ночевал, как правило, у женщин. Видно, для этого они и были ему нужны? А то и вовсе обращался к проституткам — «чтобы постель погрели», как об этом написал в своих воспоминаниях закадычный друг Есенина Анатолий Мариенгоф: Мы создали Музей Есенина на квартире первой жены Сергея Александровича Анны Изрядновой. Она всю свою жизнь любила только его. Анна Романовна была образованной дамой, работала корректором в издательстве. После ее подписи набирали литеры будущих произведений. Она была старше Есенина на четыре года. Возможно, Сергей Александрович тянулся к опытным женщинам, потому что в дет-стве получил мало ласк от своей матери. Ему всегда не хватало материнской заботы. С Айседорой Дункан разница в возрасте была и вовсе в 16 лет… Что же касается Анны Романовны, то ни разу она ни в чем не упрекнула Есенина, хотя растила их общего сына, обстирывала и кормила поэта, даже когда они уже не жили вместе: В августе 1925 года, незадолго до своей смерти, Есенин пришел к Анне Романовне с огромной пачкой рукописей и попросил, чтобы она их сожгла на его глазах. Изряднова уговаривала Есенина не делать этого, а рукописи спрятать, но он разозлился: «Анна, тебе, что, жалко затопить печь — сжечь надо, и точка». По воспоминаниям Изрядновой, Есенин успокоился только после того, как все, что он принес, превратилось в золу.

— Есенин чего-то очень боялся?

— Готовился к выходу в свет его трехтомник, Есенин не дождался считанных дней. Я не верю, что он покончил с собой. Это как мать, которая, даже будучи при смерти, обязательно дождется своего единственного сына, если твердо знает, что он придет. Я убежден, Есенина убили.

— Еще в студенческие годы вам довелось сыграть роль Есенина. Нет ли желания сейчас поставить фильм о Сергее Александровиче? Подозреваю, вы не удовлетворены сериалом «Есенин» с Сергеем Безруковым в главной роли?

— Конечно, не удовлетворен. Дело в том, что роли Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Есенина просто так не даются. Когда я играл поэта, а дали мне эту роль исключительно благодаря протекции Михаила Ромма, который сказал, что внешне я похож на Есенина, то мы строго соблюдали указание сверху: поэт не должен быть показан ни алкоголиком, ни бабником. И на самом деле Сергей Александрович не был ни пьяницей, ни донжуаном. А легенды о его дебошах — скорее итог саморекламы. В 1971 году Виктор Шкловский очень много рассказывал мне о Есенине, которого хорошо знал, и, по его версии, если поэт выкидывал подобные номера, то только ради того, чтобы обратить на себя внимание. Ну не мог беспробудный пьяница и бабник за 10 лет написать и издать 31 книгу!

— Почему вы, с вашим опытом и присущей вам заботой о будущем поколении, не преподаете во ВГИКе?

— В начале 1990-х годов меня туда позвали, но я задал вопрос: «А куда мы будем выпускать студентов, если кино в стране не снимается?» На что услышал от руководства вуза странный ответ: «А это уже их дело — куда хотят, туда пусть и идут». Но я так не хочу. Для меня пример настоящего педагога — Георгий Тараторкин, который сказал: «Пока не устрою последнего своего выпускника, новый курс набирать не буду». Когда нас выпускали во ВГИКе, то все мы сразу же становились штатными актерами «Мосфильма».

— Сейчас не так, как в 90-е, — даже у первокурсников театральных вузов есть свои агенты. А у вас есть агент?

— Зачем он мне? И так зовут сниматься. Каждый день присылают по несколько сценариев. Я только спрашиваю у режиссера: «А деньги у вас есть?» Если ответ утвердительный, соглашаюсь.

— Ваш самый любимый партнер в кино?

— В нескольких картинах моим партнером был Евгений Евстигнеев. Впервые я снялся с Женей в фильме «Странные люди», а через 20 лет сам как режиссер снимал фильм «Елки-палки» по рассказам Шукшина, где у нас с Евстигнеевым большая сцена. Он все время импровизировал, переставлял слова, целые предложения, сохраняя при этом смысл. Во время перерыва я даже пожаловался Шукшину: «Ну что за дела — Евстигнеев текста не знает, что ли? Зачем он все коверкает, ведь ты написал такой замечательный диалог!» На что Василий Макарович ответил: «Серега, ты посмотри, как он живет в кадре, и учись у него этому. А то Женя все одеяло перетянет на себя, и ты останешься голым, в чем мать родила». После этих слов я испугался. Помню, как набросился на Евстигнеева с поцелуями (мы братьев играли), обслюнявил его всего — он такого от меня не ожидал: С Евстигнеевым надо все время было держать ухо востро, чтобы не остаться, как сказал Шукшин, голым и жалким. Это как в шахматах или бильярде: если партнер хороший, то и ты играешь лучше.

— После 200 ролей в кино вам не опостылело это всегдашнее актерское «состояние невесты» — необходимость всем нравиться и ждать предложения режиссера?

— По этой причине я и подался в режиссеры.

— Когда выйдет на экран ваша многосерийная «Аннушка», которую вы снимали для Первого канала?

— Мода на кино очень изменчива. Сегодня рейтингом пользуются одни картины — например, мелодрамы, а завтра — стрелялки. Для «Аннушки» стихи писал Евгений Евтушенко. Также звучат в картине песни на стихи Николая Рубцова. Руководство Первого канала кормит меня обещаниями, что обязательно покажет эту работу. Кстати, снимать «Аннушку» помогал мой единственный сын Никанор, который после иняза выучился на режиссера у Аллы Суриковой и Валерия Фокина.

— Расскажите о внуке, с которым тут не разлучаетесь.

— Петр, названный так в честь моего отца, — самое ценное, что у меня есть. Ему четыре года. Отец дожил до 80 лет, хотя был тяжело ранен и в Гражданскую, и в Великую Отечественную войну. Возможно, ему помогло то, что он очень много двигался, охотился, ловил рыбку, дышал свежим воздухом. Хотя работа у него была сложная — заведующий охоторыболовной секцией спорт-общества «Динамо». Далеко не каждый выдержал бы такие нагрузки. Ему приходилось выпивать по литру водки в день: все являлись к нему за путевками и, как полагалось, не с пустыми руками, но я никогда не видел его пьяным. Отец был очень высокого роста: жилистый, худой, а я щупленький и маленький — в маму. Несмотря на то что мама была невысокого росточку и хрупкого телосложения, в семье именно она верховодила. Она обладала на редкость легкой рукой: что ни сажала в огороде, то вырастало, что ни стряпала — пальчики оближешь. Ничего вкуснее маминых блюд я в своей жизни не ел. Все говорят, что я очень похож на маму, чему сам бесконечно рад. Хотя больше любил отца — за его несуетность, уверенность, физическую силу и основательность.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 24103

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...