Развитие Дальнего Востока уже не первый год является одним из приоритетов отечественной экономики. Государство вкладывает в этот регион значительные средства. Насколько эффективно они используются?
Точный ответ на этот вопрос дать не так уж просто — он требует внимательности и умения понимать сухие строки отчетов, а оно присуще не всем. Общий же ответ, как правило, свидетельствует не о реальности, а о круге собственных убеждений человека. Поэтому лучше всего обратиться к конкретным примерам.
Одними из наиболее заметных строек Дальнего Востока являются сейчас четыре тепловые станции в Якутске, на Сахалине, в Благовещенске и Советской Гавани. Первые два объекта нужны регионам, так как местные изолированные (в отличие от остальной России, соединенной линиями электропередачи) энергосистемы не имеют резервов мощности. Благовещенск и Советская Гавань, подключенные к Объединенной энергетической системе Востока, имеют другие проблемы: дефицит тепловой мощности и грядущий вывод из работы старых энергомощностей, которые надо заместить новыми. Однако из-за сложностей с логистикой, неплатежей потребителей и старого, неэффективного оборудования местные энергетики погрязли в долгах и не имели средств для строительства новой генерации. В ситуацию вмешалось государство и в конце 2012 года выделило дальневосточникам через принадлежащую ему на две трети компанию «РусГидро» 50 млрд целевых рублей.
Это несколько меньше, чем стоимость четырех станций, — по условиям контракта недостающую сумму «РусГидро» восполняет за счет собственных средств. Кроме того, схема расходования 50 млрд была снабжена многоступенчатой системой контроля в реальном времени — без разрешения государственных органов, банкиров и независимых технических аудиторов никакие траты из этой суммы были невозможны. Это привело к тому, что на первом этапе — проектных изысканий — «РусГидро» работало исключительно на свои средства, а 50 млрд мирно лежали на счетах в «Сбербанке» и на них капали проценты — в общей сложности еще 10 млрд.
Такое продолжительное мирное лежание больших денег в кризисные времена вызывало у некоторых экономистов оторопь и раздражение. Однако проценты тоже включены в схему финансирования четырех строек и ни на что другое потрачены быть не могут. Когда наконец все проекты были подготовлены, все согласования были получены, все подрядчики выбраны при помощи прозрачных, контролируемых государством тендеров, средства начали идти в дело. В настоящее время заказчикам-застройщикам (ЗАО «Сахалинская ГРЭС-2», ЗАО «Якутская ГРЭС-2», ЗАО «ТЭЦ в г. Советская Гавань» и ЗАО «Благовещенская ТЭЦ») перечислено уже 43 млрд из 50. Таким образом, финансирование строек идет по графику и под постоянным контролем проверяющих органов. С другой стороны, сотрудники Счетной палаты на днях выступили с тревожным заявлением о том, что готовность трех объектов колеблется от 7 до 11%, а к одному из них — Сахалинской ГРЭС-2 — строители вообще не приступили. Однако Счетная палата работает только с документами бухгалтерской отчетности — ее сотрудники оценивают, какая часть построенного уже принята на баланс заказчиками-застройщиками, причем данные эти относятся к отчетности первого квартала этого года. Если учесть, что работы выполняются под ключ и также многократно проверяются, временной лаг между выполнением объемов работ и их принятием может быть значительным.
В компании «РусГидро» отмечают, что на трех из четырех объектов — в Якутске, Благовещенске и Советской Гавани, — работы укладываются в график и их реальный, технический процент исполнения — в интервале от 40 до 70. У компании есть значительный опыт постоянного контроля за состоянием дел на стройках (ГЭС строятся сейчас от Дальнего Востока до Северного Кавказа), ею применяется видеомониторинг и еженедельные фотоотчеты, так что эти цифры, скорее всего, близки к реальности.
Важно понимать, что в таких проектах работы производятся по предоплате не только бетонщиками на стройплощадке. Промышленное энергетическое оборудование — огромные котлы, турбины, генераторы — в магазине просто так не купить: их ведущие мировые производители делают исключительно под заказ, для конкретного проекта, и начинают работать не ранее чем выиграют конкурс и получат средства. Изготовление этого оборудования, доставка его на стройплощадку, монтаж и подготовка к пуску занимают долгие месяцы. Сейчас большая часть оборудования уже поставлена на стройки, но по правилам бухгалтерского учета и условиям договоров с подрядчиками оно будет принято на баланс только после сдачи объектов подрядчиками в опытную эксплуатацию. Так что, как ни странно, правы и финансисты, и Счетная палата, и «РусГидро» — только они, как легендарные мудрецы, щупают разные части одного слона.
Однако с одной станцией — Сахалинской — есть существенные проблемы, и они связаны с обстоятельствами, которые трудно не признать субъективными. С самого начала вокруг сахалинского проекта, остро необходимого острову, были две партии — газовщиков и угольщиков. На каком топливе будет работать ГРЭС-2? Если на газе, то придется закрывать угольные шахты (а на Сахалине уже закрыт целый разрез — Лермонтовский), снова выкидывать горняков на рынок труда и повышать тарифы на энергоснабжение. Если на угле, то надо дополнить проект мощными природоохранными средствами — а они стоят денег и занимают территорию, решение по которой можно принять только с учетом мнения местного населения (которое не в восторге от идеи нового золоотвала под боком). После долгих споров выиграл уголь, но это привело к значительной переработке проекта, на что ушло время.
Так что на Сахалине все действительно только начинается — техническая готовность Сахалинской ГРЭС-2, по оценке «РусГидро», составляет 7%: подрядчик занимается земляными работами и в ближайшее время приступит к строительству фундаментов главного корпуса электростанции. Параллельно продолжаются рабочее проектирование и изготовление основного оборудования станции — деньги на это уже ушли. Возможно, задержка на старте даже принесла пользу: зато не придется переделывать. Пуск новой станции намечен на 2017 год, к этому времени остальные три станции проекта также уже должны работать.
Так что в целом ситуация со строительством четырех новых станций на Дальнем Востоке вполне описывается словом «рабочая»: строители строят, а контролеры контролируют. И то, что у вторых к первым иногда возникают вопросы, вполне естественно: на то и щука в пруду, чтобы карась не дремал.
