Работал над монументом талантливый скульптор Филипп Трушин, обладатель премии XIII Московского международного фестиваля «Традиции и современность», создатель мемориальных досок и памятников известным артистам: Владимиру Этушу, Юрию Яковлеву. В интервью «Труду» мастер рассказал, как пришел в профессию и почему считает Новодевичье кладбище лучшим местом для прогулок.
- Филипп, когда вы решили стать скульптором?
- Профессией заинтересовался рано. Мальчишкой пропадал в Доме творчества, делал свистульки, маленьких зверей. Сходишь в кино - и по впечатлениям лепишь какого-то персонажа из фильма. А потом мы с отцом случайно обнаружили Московскую центральную художественную школу при РАХ, и я туда поступил.
- Чем вас так зацепил композитор Скрябин, что вы посвятили ему дипломную работу?
- Мне нравятся его безумные музыкальные метаморфозы. Скрябин был большим другом Рахманинова, с семьей которого дружили мои предки. Диплом при защите подвергли жесткой критике, а я просто хотел показать композитора так, как чувствовал. Работа получилась импрессионистской - вот тут он берет невидимый аккорд, там взмах руки или чуть повернута стопа...
- Вы не только скульптор, но еще и художник.
- Живопись спасла меня от творческого выгорания. Было очень много проектов по скульптуре, становилось тяжеловато. Я решил на время переключиться, начал ходить по музеям, изучать техники старых мастеров, а потом и сам попробовал писать. Как-то со знаковым художником мы поспорили, что труднее - создавать скульптуры или писать картины. Я считал, что последнее проще, и в доказательство написал голландский натюрморт с бабочкой. А он слепить не смог, потому что там внутренние объемы, глубина и пластика. Так или иначе, но живопись стала частью моей творческой жизни. В консерватории сейчас выставка «Магия творчества», где у меня целый зал живописи.
- На выставке было три ваши работы в жанре современного искусства. Но, говорят, вам ближе реализм?
- Реализм сложный, многоплановый, на него уходит много часов. С детства меня очаровывала такая трудоемкая работа. Для меня, наверное, основной показатель искусства заключается в том, насколько качественно и вдумчиво развивалась работа художника. А три работы, выполненные в жанре современного искусства, - результат эксперимента. С подачи знакомых сделал абстрактные вещи. Кто-то восхищается, а для меня они, честно говоря, хулиганство.
- Где мы увидим скульптуры основателей Камерного театра?
- Их установят рядом с Театром имени Пушкина, открытом на месте Камерного. Мы отталкивались от одной исторической фотографии. Алиса Георгиевна и Александр Яковлевич держат в руках голубей, которые, как известно, символы мира и доброты.
- А как началось ваше увлечение мемориальными досками?
- На Новодевичьем кладбище я познакомился с Еленой Этуш. Она попросила меня оценить доску для Владимира Этуша, которую ей сделали, и, возможно, что-то изменить. Я ответил, что неправильно и неэтично править чужую работу, когда уже есть договоренности. Но прошло время, она отвергла прежний вариант и попросила меня сделать эскиз к мемориальной доске Владимира Абрамовича. И эта работа ей понравилась.
- Говорят, вы попросили у нее вещи народного артиста. Зачем?
- Я всегда прошу у заказчика костюм, обувь тех людей, которым делаю памятники, чтобы иметь представление о пропорциях. Одно дело, когда смотришь фотографии, другое - когда видишь одежду и можешь представить, каким человек был, как выглядел. Потом мы сделали много работ, связанных с Владимиром Абрамовичем. Например, мемориальную доску на доме, где он жил, в Гранатном переулке, памятник в Театре Вахтангова, где он служил вместе с Василием Лановым и Юрием Яковлевым.
- Кстати, о Лановом. Вы ведь были знакомы?
- Лановой открывал мемориальную доску Этушу, ему моя работа пришлась по душе. Когда ушел Василий Семенович, то, естественно, вдова Ирина Купченко обратилась ко мне. Я предложил вылепить Василия Семеновича молодым, а Ирина Петровна хотела изобразить артиста в преклонном возрасте. Мы с ней немного поспорили и дружески расстались до новой встречи. Но позже, как мне рассказали, конкуренты заморочили ей голову. В общем, обычная история, такие игры были еще во времена Микеланджело и Тициана. Искусство должно рождаться в любви и в академически грамотном задоре.
- А это правда, что со своей будущей супругой вы познакомились на Новодевичьем кладбище?
- Сущая правда. Это знаковое место, музей под открытым небом. Мне со школьных лет было интересно там прогуливаться, смотреть работы больших мастеров. С будущей супругой Ольгой мы там познакомились, когда ушел из жизни ее дедушка, известный кремлевский кардиолог Евгений Чазов. Меня попросили сделать надгробие. Сначала мы просто долго общались. Потом я начал говорить об искусстве, и мне нравилось, что она с большим интересом слушает. А Ольга как кардиолог и профессор медицины очень интересно рассказывала, как устроен человеческий организм и, конечно, сердце. Ну вот так и получилось, что в конце концов наши сердца нашли путь друг к другу.
