В декабре минувшего года Политехническому музею исполнилось 140 лет, а 9 января года нынешнего он закрылся на реконструкцию. Его экспозиция переедет в павильон «Транспорт» на ВВЦ, а лекторий проработает до весенней «Ночи музеев». К
В 12 лет бабушка с дедушкой повезли меня в Москву: первым номером в меню посещений входил, конечно же, Мавзолей, потом Третьяковка: А хотелось в Политехнический — потому что там хранился единственный в мире экземпляр машины «Руссо-Балт К12/20» образца 1911 года. Об этом я знала от своего «партайгеноссе» — товарища по парте, который коллекционировал модели и без конца рисовал на промокашках гоночные авто. Хотелось ему небрежно сказать — ну, мол, видела я этот твой «Руссо-Балт»: ничего особенного. На меня тогда произвела впечатление атомная бомба, созданная под руководством академика Харитона в
Потом я ходила в Политех к своей подруге Тамаре Трынковой, которая работала секретарем самого академика Басова, председателя общества «Знание». Она идеально подходила для этого места, просто была создана для его интерьеров. Об экстерьере здания и ее самой и говорить не приходилось: Тамара была большой, удивительно пропорциональной, как мухинская «Колхозница», с негромким голосом, полным участия и достоинства. Она волшебно ориентировалась в сложной системе музейных коридоров, переходов и залов, знала всех-всех-всех, и все с ней были необыкновенно приветливы. От нее я всегда узнавала что-нибудь интересненькое про обитателей и экспонаты музея, про то, какую именно книгу из монбланов научпопа, постоянно издаваемого обществом «Знание», надо приобрести в первую очередь. Наконец, это Тамарочка никогда не забывала придержать для меня приглашение на очередной вечер в Политехе, особенно если он обещал нам полный аншлаг.
Впрочем, проходных мероприятий там не бывало — Политех вообще был государством в миниатюре, средоточием всего лучшего в нем. И так было с первого дня, как музей был создан в
Мой дед эстетикой глазастой бомбы не восхищался, он плохо видел, но зато с удовольствием рассказывал, как попал в Политех на выступление Маяковского и даже передал записку с просьбой отозваться о каких-то литературных переводах. Дед обожал это место, считал его на редкость духоподъемным. И цитировал из Вознесенского «Политехнический — моя Россия!/ ты очень бережен и добр, как бог,/ лишь Маяковского не уберег». Тетка с подругой-профессоршей из Бакулевки бегали сюда на вечера любимых ими Багрицкого и Заболоцкого, а я, во многом благодаря Тамаре, пробиралась на поэтические вечера Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, Константина Кедрова:
Неожиданно Тамара вышла замуж за морского капитана и уехала из Москвы, и Политех с его завораживающими цифирьками над бесконечными подъездами для меня сразу осиротел. Продолжала ходить по инерции на поэтические вечера с новыми именами — Дмитрий Дарин, Андрей Коровин, Илья Бестужев, Вадим Шильцын: и остро ощущать сиротство. Нет, не как блаженство — наступал расцвет застоя, с ним и конец серебряного века Политеха.
На пресс-конференции, посвященной предстоящей реконструкции, нынешний директор музея Борис Салтыков рассказал о новом виртуальном Политехе, о завершении проекта по оцифровке 500 экспонатов. Среди них, конечно, и легендарная домна, подаренная Сталину, теперь она представлена в 3D-модели. Салтыков заверил нас, что принципиальных изменений схем здания не будет и что все там станет только еще краше: внутренние дворы музея превратят в атриумы с зимними садами:
Что ж, поглядим в
Тысячерукий как бог языческий,
Твое Величество -
Политехнический!
