На здании Зимнего дворца Петербурга приспущен государственный флаг РФ. Так руководство самого большого отечественного хранилища выразило свое сочувствие парижанам, едва не лишившимся минувшей ночью одного из главных своих (да и мировых!) символов – собора Нотр-Дам де Пари.
Пожар в нем вспыхнул в понедельник, 15 марта, незадолго до закрытия – в 18.30. Очаг возгорания был, как уже установлено, на крыше, где велась реставрация. Распространился огонь очень быстро. Уже через пару часов рухнула готическая башня с часами. Чуть позже пламя перенеслось на одну из двух башен-колоколен…
Утром вторника директор Эрмитажа Михаил Пиотровский от лица Союза музеев России, который он возглавляет, направил письмо с соболезнованиями по поводу страшного ЧП послу Франции в РФ СильвиБерманну, выразив в нем сочувствие всему французскому народу. А днем пригласил на брифинг журналистов, чтобы прокомментировать случившееся.
– Я пережил кошмарный вечер, а потом и ночь, – сказал Михаил Борисович. – И, думаю, не я один, а все мои коллеги-музейщики. То, что случилось с собором Парижской Богоматери, – это потрясение для всего человечества. По счастью, он не убит, а ранен. Но ранен тяжело. Возвращение будет долгим, потребует много сил и средств.
Корреспондент «Труда» поинтересовалась, чем могут помочь при восстановлении Нотр-Дам россияне: специалистами, чей высокий профессионализм известен в Европе? Средствами?
– Специалисты неплохие и в самой Франции, – был ответ. – Никто лучше них не знает этот уникальный памятник средневековья, ведь это их святыня. Тут важно, по-моему, не навредить, к чему могут привести всевозможные советы «со стороны». Другое дело, если сами позовут, чтобы сообща обсудить и выработать наиболее оптимальное решение.
– Михаил Борисович, а наши музеи надежно защищены сегодня? Пожар в парижской святыне напомнил недавние тяжелые потери, в том числе утрату уникальной церкви XVIII века в Кондопоге, сгоревшей фактически дотла от руки вандала. Ещё раньше тоже случилось с московским Манежем, на месте которого сейчас точная копия исторического сооружения, а копий, как известно, лучше оригинала не бывает…
– Можно вспомнить ещё и петербургский Троице-Измайловский собор, сгоревший в первом десятилетии 2000-х из-за неосторожности строителей, осуществлявших там ремонт. Все это лишний раз напоминает, как все в нашем мире хрупко. К сожалению, максимально обезопасить себя нельзя. Риск есть всегда. Реставрация – тоже риск, и, кстати, не только пожара, но и неправильного восстановления, и финансовых проблем. Если всё закрыть и поместить под колпак, он все равно останется. Другое дело, что риски можно и нужно высчитывать. Знать, какова степень их вероятности сегодня, завтра, и стараться минимизировать.
То, что случилось во вторник в Париже, подчеркнул Михаил Пиотровский, не просто одна из катастроф – это катастрофа, о которой все должны задуматься. Недаром в Париже все церкви били в колокола и все молились – таков был уровень события.
Корреспонденту «Труда» удалось поговорить также с директором Русского музея Владимиром Гусевым.
– Я опустошен, – сказал Владимир Александрович. – То, что случилось в Париже, потрясло до глубины души. Сгорело сердце не Парижа - нет, всей Франции. Нотр-Дам воспринимался всегда как незыблемая твердыня. То, что невозможно не то что уничтожить, но даже повредить! Шестьсот лет стоял собор, восхищая мир. Да, конечно, что-то там со временем пришлось заменить из-за ветхости, обновить. Как, например, в ХIХ веке шпиль с часами, его покрыли листами металла. Что, к сожалению, теперь его не спасло…
– В России немало своих уникальных памятников мирового значения. Трагический урок собора Парижской Богоматери наводит на вопрос о их защищенности.
– Скажу честно: никто от подобного не застрахован. Нет никакой гарантии в том, что не случится что-то непредвиденное или не осуществится чей-то злой умысел. Да, есть нормативы, требования к соблюдению определенных правил, в частности, при реставрационных работах, но.. И всех работников не проверишь. Тут важно досконально, с особой тщательностью проверять всё в конце рабочего дня, когда рабочие покидают объект. В конце дня риски особенно возрастают. Мелочей тут не быть не может.
– Одна из версий парижских властей – пожар в соборе возник на строительных лесах. Они обычно с деревянными настилами. Разве их не пропитывают специальным составом, защищающим от воспламенения?
– При том объеме лесов, что установили у собора Парижской Богоматери, это бы не спасло. Тем более что, скорей всего, не леса вспыхнули первыми, а старинные, основательно высохшие стропила… Хорошо, что само здание собора не пострадало, стены выдержали. Хотя они ведь сложены из пористого известнякового камня, который сильно подвержен воздействию сажи. Очистка их станет большой проблемой. Очень не хочется, чтобы Нотр-Дам де Пари превратился в новодел. За 600 с лишним лет своего существования он приобрел собственную неповторимую ауру. Его «пыль веков» – этото, что, на мой взгляд, сближает поколения.
