В выставочных залах — и эхо дальних стран, и раритеты, истомившиеся в запасниках, и классики, заждавшиеся персональных выставок, и экзотика. Ну кто бы мог подумать, что москвичи пойдут приобщаться к искусству Вьетнама и Северной Кореи? А ведь, оказалось, это очень интересно — погружение в древние традиции Юго-Восточной Азии.
Впрочем, при всей тяге к экзотике обидно пропустить ретроспективу Александра Дейнеки, где хрестоматийные шедевры Третьяковки дополняют менее известные работы из его родного Курска. Эмблема выставки — «Футболист» 1932 года, парящий на фоне колокольни Новодевичьего монастыря. Юноша подбрасывает мяч, напоминающий Луну. Красноречив и послевоенный автопортрет в накинутом на торс халате: мэтр демонстрирует все еще крепкие бицепсы — готовность к борьбе.
А на выставке Ильи Машкова, проходящей под девизом «Авангард. Кич. Классика», Третьяковка, представляя ключевую фигуру раннего авангарда, собрала почти 200 картин и рисунков. Что было непросто: работы Машкова разбросаны по городам и странам канувшего в Лету СССР. Так прятали подальше от греха художников, не вписавшихся в официальную доктрину.
Но прежде поспешим на выставку из Русского музея — подарок москвичам ко Дню города. Такая щедрость проистекает из бедности: музеям вечно не хватает помещений, чтобы показать все экспонаты. Ну или хотя бы половину или треть. Увы, типичная картина: лишь 5-10% коллекции в открытом доступе, зато переполнены запасники. И зрители с благодарностью принимают «гостей», решившихся на дальнюю и порой рискованную дорогу.
Гастролирует ГРМ на ВДНХ. Павильон № 1 «Центральный» как объект культурного наследия год назад был отреставрирован и приспособлен к музейным проектам. А уж число картин «про Москву» в закромах второго по старшинству (купец Третьяков опередил государя, по выражению Александра III, тоже азартного коллекционера), но первого по величине музея отечественного искусства сравнить можно лишь с обилием произведений, посвященных Петербургу, в собраниях Третьяковки, Исторического и еще дюжины музеев Москвы!
Большой и богатый, но страдающий от тесноты Русский музей часто возит экспонаты в столицу — то для сборных проектов, то индивидуально. Среди 115 прибывших в столицу экспонатов многие достойны того, чтобы мы совершили путешествие к этим посланцам Петербурга. Когда еще вновь увидим грандиозное полотно Репина «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года» или образ Степана Разина от Сурикова? Пусть Госсовет Российской империи не заседал в Москве, а донской казак до Кремля не доскакал и не доплыл — это уже детали. А главное в том, что очень русские шедевры добрались до столицы в эти дни.
Привезли из Петербурга и иконы, дополнив древнерусскую коллекцию такими интерпретациями «русской идеи», как полотна Ильи Репина «В осажденной Москве» или «Святая Русь» Михаила Нестерова, редко покидающие залы ГРМ.
В портретной галерее сошлись режиссер Станиславский, академик Зелинский и другие прославленные москвичи. В целом же к панораме «Москвы сквозь века» помимо иконописцев привлекли мастеров трех веков, включая Шишкина, Серова и Павла Корина. А у советского классика Пименова нашлось изображение самой ВДНХ. Картина «Здесь будет парк» отразила послевоенное обновление: ударная стройка служит фоном культового монумента «Рабочий и колхозница».
Хотя кому-то интереснее редкий цикл работ француза Жерара Делабарта, позволяющий заглянуть в XVIII век, хотя тогда наш город утратил столичные функции и обветшал. Впрочем, в ту пору и великий Рим выглядел заброшенным...
Но идем дальше! Музей изобразительных искусств имени Пушкина обратил внимание на дороги, что уходят к полюсу. Новый поворот в маршрутах музея, который часто звал в путешествия, — «Курс на Север». Музей исследует, как «на протяжении столетий человек прокладывал путь в terra incognita и как суровые земли формировали его мировоззрение». В экспозиции вас ждет машина времени и четыре века. Движение мимо гравюр, созданных путешественниками XVIII века, к работам современных россиян дает понять: и в наши дни кому-то важно достичь края света.
И вдруг среди героев того насквозь российского проекта — салют из США. Пушкинский музей объединил русские экспонаты коллекции с зарубежными солидной подборкой работ Рокуэлла Кента. Красочные, романтические, при этом реалистичные картины влюб-ленного в Арктику американца. Этот друг ГМИИ щедро дарил свои работы, теперь они — эхо иной эпохи. Отзвук надежды, что когда-нибудь приручение суровой арктической природы перестанет быть уделом жестких прагматиков, а вновь обретет мистическую ауру. И на то, что готовность подставить плечо другу, на каком бы языке он ни изъяснялся, станет привычкой, а не редчайшим исключением, каким она является сегодня. Художник понимает коллег поверх барьеров. Более того, он и сам часто первопроходец и в прямом, и в переносном смысле — не об этом ли напоминают работы великих мастеров Валентина Серова, его друга Константина Коровина или патриарха современного искусства Эрика Булатова (кстати, он самый дорогой из живущих российских художников)?
Очень интересен проект «Мангазейский морской ход» — реконструкция плавания по Северному морскому пути. В 2023 году по старинным технологиям, без единого гвоздя был построен традиционный поморский карбас. На нем экспедиция повторила путь русских первопроходцев XVII века, преодолев 3 тысячи километров от Архангельска до пушной столицы Сибири — Мангазеи. Путь пролег через шторма Северного Ледовитого океана, льды и волоки, где судно тащили по суше, и вновь доказал смелость тех, кто некогда осваивал суровые земли на деревянных судах.
Итак, Север вернулся от набившей оскомину геополитики на пространство мировой истории, к высотам духа, на простор творчества. В силу самой своей универсальной сути творчество не может замыкаться в «черте оседлости» внутри госграниц. Будем надеяться, что яркие крас-ки, затейливые композиционные приемы и преданность идеалам, для которых нет срока давности, помогут вернуть Северу и статус культурного феномена.
В общем, о многом еще можно подумать, погрустить и на многое понадеяться, вернувшись из залов, по которым мы только что пробежали. Попробуйте!
