Сначала прилетел орлан-белохвост, а может, другая гордая птица — нарисовано-то компьютером. Орлан плавно кружил над тайгой, пока в кадре его не сменил Соловецкий архипелаг (тут уж не ошибешься — храмы, кресты!). И поплыла на экране старинная краса, сопровождаемая музыкой с нотками то ли тревоги, то ли надежд. И тут экран резко потемнел, музыка сменилась грохотом и скрежетом металла:
Понять, что происходит, помог нам Константин Хабенский. Узнать его в спецовке спелеолога, ползающего по подземелью полуразрушенного монастыря, не составило труда. Он одно из главных действующих лиц нового фильма Егора Михалкова-Кончаловского «Авиатор», снятого по роману Евгения Водолазкина.
Премьера фильма прошла в Александринском театре Петербурга — с именитыми гостями, необязательно имеющими отношение к культуре, красной дорожкой, модным дефиле, шампанским и разговорами ни о чем. И не «Авиатор», а именно гости, заполнившие театр до отказа, были весь вечер в центре внимания. То, что режиссер из клана Михалковых собрался снимать фильм по книге Водолазкина, стало известно еще пять лет назад. Сюжет — наполовину реальный, наполовину фантастический — сам просился на экран. И вот замысел реализован.
Итак, некий ученый-биолог по фамилии Гейгер (Хабенский) одержим идеей возвращения умерших людей к жизни. Не совсем чтобы мертвых, а тех, кто в глубокой заморозке. Прослышав, что таковые могут находиться на Соловках, где в 1920-1930-е был лагерь, печально известный СЛОН, он отправляется туда. Вместе с женой Анастасией (Дарья Кукарских), имеющей отношение к науке, помощниками и бизнесменом Желтковым (Евгений Стычкин), финансирующим исследования в области крионики в надежде когда-нибудь самому воспользоваться результатом. Им везет: в монастырских подземельях обнаружены 13 криопациентов. Правда, только у одного сохранилась мозговая активность. Остальных и пробовать возрождать не стоит.
Время действия — от 2026-го до 1930-х и обратно, и флешбэки безостановочны, до головокружения. Дальше все легко просчитывается: «перспективное» тело (Александр Горбатов) привели в чувство, оно заговорило, поднялось на ноги. А там и осознавать себя стало, вспомнив имя свое — Иннокентий Платонов, а также детство, друга, увлечение авиацией. И любимую женщину — как без нее? Правда, ее пришлось «раздвоить», что породило тривиальный любовный треугольник с сопутствующими ему интимными сценами — на рабочем столе, у стены, на фоне розового стекла. Тут фантазия режиссера не подвела. Для тех, кто «Авиатора» читал, поворот неожиданный.
— В какой-то части мы с Егором Андреевичем решили усилить в сценарии конфликтную линию, — пояснил перед премьерой Евгений Водолазкин. — Нужен был сильный конфликт...
Что ж, конфликт налицо. Анастасия в научном поиске так увлеклась, что встречается то с законным мужем, требуя от него «сделать ребенка», то с размороженным кавалером, который бы и хотел, да не может помочь ей с дитем — не все у него, видимо, разморозилось.
Как ни хотел автор романа приблизить фильм к оригиналу, этого не случилось. Слишком много изменений внесли в сценарий режиссер и пять сценаристов. И то, что вышло на экране, по признанию Водолазкина, получилось «близко, но отдельно».
В 2020-м запустить съемки «Авиатора» не удалось. Зато было время для осмысления сюжета. Он, по словам Михалкова-Кончаловского, не о технологиях и не о будущем, а о «человеке, вырванном из своего времени, но не потерянном. О памяти, которая не стирается, а ждет. О любви, способной повториться спустя сто лет. И о цене, которую мы платим за попытку обмануть смерть».
Прекрасные актеры вошли в команду — помимо уже названных Антон Шагин, Алексей Кравченко, Илья Коробко, Виталий Кищенко, Евгения Добровольская (ее последняя роль в кино), Ирина Пегова. А смотришь про «историю одного полета» — и откровенно скучаешь: настолько обыденно, уныло все на экране. Разве что музыка Максима Фадеева сглаживает впечатление.
До усиленной «конфликтной линии» с терзаемой сомнениями героиней — то мужа она любит, то несчастного счастливца размороженного, узнавшего в ней ту самую, свою Настю из 1920-х, — досидели в зале не все зрители. Возможно, сказалась усталость. А может, им хватило речей со сцены? Так или иначе зал мало-помалу поредел.
— Я не тот, кто предъявляет претензии. Я автор некапризный и благодарный, — обмолвился в общении с журналистами Евгений Водолазкин.
А может, и надо иногда покапризничать?
