Лев Бакст снова в моде. В Питере в честь художника устроили литературно-музыкальный вечер с говорящим названием: «Одевайтесь, как цветок!». Костюмы, мода – едва ли не главное в творчестве этого мастера живописи, графики и театрально-декорационного искусства.
Именно он стал первым русским художником, получившим мировое признание как кутюрье. «Разве артист-художник не призван к тому, чтобы выразить в костюме идеи своей эпохи?» - восклицал сам Бакст.
Кстати, дед художника был известным парижским портным времен Второй Империи, держателем модного салона и мануфактурщиком. Настолько известным и модным, что к нему благоволил сам русский император Александр Второй, пригласивший его в Россию, чтобы сделать поставщиком для нашей армии. Редчайший случай, особенно учитывая еврейское происхождение парижского портного...
Музыкальный вечер «Одевайтесь, как цветок!» прошел в переполненном Колонном зале корпуса Бенуа Русского музея. Там же, где открыта и выставка работ Бакста. Она приурочена Русским музеем к 150-летию со дня рождения художника и стала для него первой персональной. Так бывает: человека давно нет, работы лежат в запасниках, лишь изредка мелькая иллюстрациями в альбомах, а потом смахнут с них вековую пыль, соберут воедино, и откроется вдруг глазу истинное чудо под названием «настоящее искусство». Примерно так случилось и с Бакстом, которого гораздо лучше знают на Западе, чем у нас. Точнее, знали – до нынешнего масштабного вернисажа в Петербурге.
В первой четверти ХХ века не было в России и в Европе увлеченного искусством человека, который не знал бы его имени. Он стал одним из столпов знаменитого «Мира искусства». Был в этом обществе художественным редактором, занимался организацией и оформлением выставок, иллюстрировал издания для театра. Во многом благодаря ему каждый выпуск журнала «Мир искусства» становился событием в культурной жизни России.
Без него, вполне возможно, не было бы и «Русских сезонов», придуманных и осуществленных его другом Сергеем Дягилевым. «Многогранный Бакст», как называли его друзья, возглавлял художественную часть «сезонов». Его цветомузыкальные феерии, им созданные костюмы балетных персонажей, его либретто (и тут успел!) вызывали удивление и восторг. Они стали прорывом в театральном деле.
После того, как распался брак Бакста с дочерью Павла Третьякова Людмилой Гриценко, он вернулся к иудаизму и сразу был выслан за пресловутую черту оседлости. Уехал во Францию. Там и суждено ему было умереть в 1924 году от застарелой болезни легких.
Быстро сошла на «нет» и слава. События в Европе – Первая мировая война, революция в России, а затем приход к власти в Германии нацистов – не способствовали развитию искусств. Что говорить о нашей стране, где имена эмигрантов вымарывались из истории?..
Но прав был Михаил Булгаков, заметивший, что рукописи не горят и талант бесследно не исчезает. И какое же счастье гулять сейчас по залам Русского музея, где выставлено несколько десятков работ Льва Бакста – пейзажи, портреты, гравюры, плакаты, афиши, книжные иллюстрации.
Одно из самых впечатляющих полотен – «Ужин» (1902 г.). Примечательна история его создания. Будучи в Париже в кафе, Бакст приметил там девушку с апельсинами, и тут же, прямо на салфетке, набросал эскиз. Незнакомкой оказалась Анной Кинд, супругой его друга - русского художника, критика, историка искусств Александра Бенуа. Созданную чуть позже на основе эскиза картину специалисты считают образцом стиля модерн в русском искусстве. По сути, импрессионистским аналогом «Девочки с персиками» Валентина Серова. Любопытно, что именно Серов сопровождал Бакста во время той парижской прогулки, когда они встретили в кафе Анну Кинд-Бенуа. А петербуржцы, глядя на очереди «к Басту», выстраивающиеся у корпуса Бенуа, вспоминают, как точно так же минувшей зимой в Москве любители прекрасного спешили в Третьяковку, к картинам Валентина Серова.
