Заканчивается тревожный 2015-й, через несколько дней начнет свой бег волнующий 2016-й. Поблагодарим уходящий год за благоразумие, откроем форточку, чтобы впустить год ожиданий, и обозначим достижения и неудачи.
Покидающему нас году давайте поставим твердую четверку — возможно, даже с плюсом. Прежде всего за то, что избавил нас от многих заблуждений. Да, жизнь стала много тяжелее, но не мы ли все последние годы возмущались проеданием падающих с неба доходов? Не мы ли говорили, что нефтью сыт не будешь? Не мы ли требовали структурных перемен в экономике? Мы.
В наше время, когда цены на нефть уже второй год держатся на непривычно низком уровне, а санкции никто отменять не собирается, та самая структурная перестройка экономики, о которой мы говорили все последние годы, незримо проходит сквозь каждый день. Один из результатов уже налицо: в отбывающем году доходы от экспорта аграрной продукции впервые за много лет превысили доходы от экспорта вооружений.
Русская экономическая история не дает разночтений — так хорошо, как мы жили в последние 10-15 лет, наш народ не жил никогда за весь тысячелетний период развития. Сегодня модно укорять власть растраченными нефтяными сверхдоходами. Но поставьте себя на место российского руководства начала нулевых: средняя зарплата в 2000 году составляла всего 2223 рубля при среднегодовом курсе доллара 28,14 рубля, раны от грабительского дефолта 1998 года еще не зарубцевались — да что там, телевизоры с пультом были далеко не у всех! И тут на бюджетную поверхность начал пробиваться сначала фонтанчик, а потом — целый фонтанище нефтедолларов. Как нужно было поступить? Правильно: дать людям дышать. И власть это сделала, за что ей огромное спасибо.
Это потом, во второй половине нулевых, многим, очень многим стало казаться, что «эта музыка будет вечной». Но все когда-нибудь заканчивается, и в 2015 году мы, пожалуй, окончательно распрощались с надеждами на повторение нефтегазовой нирваны. И виноваты в этом не Иран с Саудовской Аравией и даже не США, а интернациональная свора фондовых спекулянтов с Уолл-стрит и лондонского Сити, для которых играть с нефтяными котировками стало неинтересно. Да и нам пора бы честь знать.
Случайно или нет, но именно годы нефтегазового безумия разбудили в нас растоптанное в 90-х национальное самосознание, мы вновь ощутили себя великим народом, и западные санкции стали естественной реакцией на общественное пробуждение. Кто-то из нас, вероятно, втайне надеялся, что ограничения и запреты в 2015 году хотя бы частично ослабят. Призывы к здравому смыслу, приглашения ознакомиться с историей (первые санкции против Московии продержались с 1416 по 1478 год, а знаменитая поправка Джексона — Вэника к Закону о торговле США, введенная в 1974 году, была отменена лишь в конце 2012-го), не подействовали. В этом году стало понятно, что санкции надолго. Нескоро радоваться тем, кто хоть сейчас готов обменять воссоединившийся с нами Крым на набитый кредитными ассигнациями живот.
Еще одно знаковое событие: в прощающемся с нами году Центробанку удалось частично справиться с инфляцией и уменьшить амплитуду курсовых скачков (вспомним конец 2014-го). Оборотной стороной медали стала закупорка кредитования, вызванная недостатком знаний и боязнью увеличения денежной массы (соотношение денежной массы к ВВП на начало 2015 года у России было 50%, тогда как у Индии — 79%, Южной Кореи — 140%, Китая — 194%). Якобы высокую в России ключевую ставку в данном случае винить не стоит, здесь мы далеко не чемпионы: в Иране, например, средняя ставка по кредитам первоклассным заемщикам составляет 14%, в Аргентине — 24%, в Бразилии — 32%. Да и инфляция у нас отнюдь не самая большая: сравните с Украиной, где цены с начала этого года выросли почти на 50% (а тарифы на газ с 1 апреля этого года — и вовсе в 6,5 раза).
За что Центробанку нужно поставить твердую пятерку, так это за то, что он наконец-то начал бороться с набившими оскомину незаконными финансовыми операциями: свидетельство этому — десятки отозванных банковских лицензий. Обратите внимание: цены на нефть ниже, чем значатся в бюджете, а дефицит казны существенно меньше. За счет чего? За счет того, что бизнес начал платить адекватные налоги.
Не самые, замечу, большие в мире. В России соотношение налоговой и взносовой нагрузки к ВВП составляет всего 20% (161-е место в мире), тогда как в Канаде — 38%, Германии — 44%, Дании — 59%. Полноте, в Австрии обязательные социальные взносы составляют больше 42% от зарплаты, тогда как у нас — 30%, да и подоходный налог у австрийцев не чета нашим 13% — от 37 до 50% в зависимости от величины заработка.
Дать справедливую оценку работе правительства, к сожалению, нельзя — в российской оценочной шкале нет деления «ладно». Это не двойка и не тройка, а что-то посередине, все равно как бессильно махнуть рукой. И пусть президент своих министров привычно защищает — в следующем году выгодно смотреться на фоне бюрократических импотентов может оказаться накладно. Да и экономических идеологов следует поменять, в крайнем случае расширить палитру мнений, доходящих до президентского уха.
Под конец — новогоднее желание. Уважаемый 2016-й, сделай так, чтобы у наших руководителей прибавилось экономической мудрости, доходы людей существенно не снизились, цены не скакали, а бизнес не мучили. И подари спокойствие в каждый дом.
