На обложке новой книги Дарьи Симоновой «Дни, когда все было...» (издательство «Центрполиграф») изображена романтическая парочка; блондинка с пышной шевелюрой пронзительно смотрит на читателя. Помещённое снизу наименование серии «Женские истории» вкупе с романтическим заголовком прочно настраивает читателя на то, что принято называть «женской прозой». Сначала героиня будет страдать и молчать, потом ревновать и переживать, потом справедливость все-таки восторжествует и в последней главе губы суженых сольются в сладостном поцелуе.
Но книга оказывается совсем иной. Как говорится, ничто не предвещало, но читатель оказывается погруженным в водоворот метафор, пластичную структуру женских эмоций, импрессионистическую размытость образов. Тут нет описаний лиц, красот природы и городов, событий и отношений между героями, трудно угадать даже определенный сюжет. И тем не менее этот кружащийся поток сознания завораживает. Ты погружаешься в него, и постепенно картина происходящего складывается.
Книга состоит из двух повестей, связанных между собой, с одной стороны, весьма условно, с другой – очень прочно: личностью автора, незримо присутствующего самим своим стилем в обоих текстах. Первая часть называется «Пинг-понг жив». У ее героини художницы Анастасии непростая судьба, духовные метания, любовные переживания. «В 18 лет более всего на свете мне хотелось ходить за Марсиком и родить ребеночка. Увы, одно с другим никак не совмещалось, что навечно меня поделило на два сезона тисненой линией то ли сгиба, то ли отрыва: осенью и зимой я про детей, весной и летом – я в бегах. Пинг-понг получается, непрерывное смятение». Вот вещь и состоит из таких погружений в переживания героини плюс штрихпунктирное набрасывание неких обстоятельств и такое же описание смежных героев. Но когда, дочитав ее, вновь открываешь первую страницу и еще раз видишь посвящение «Памяти С.К., друга, негодяя и волшебника», пробирает до слез. Совершенно неожиданно разбросанные, как в мозаике, осколки сюжета складываются в законченную картину, и ты догадываешься, о чем и о ком это.
Вторая повесть называется «Дни, когда все было… (против меня)». Согласитесь, убранные два слова из заголовка, что вынесен на обложку книги, полностью меняют смысл. И сразу же вскипает ненависть к маркетологам от издательства. Которые, чтобы вписать нестандартного автора в свои каноны, корежат название книги, рисуют попсовые картинки, придумывают гладко обтекаемые названия серий. Признаюсь даже в сокровенном: захотелось броситься грудью на защиту Дарьи Симоновой и начать собрать деньги на независимое издание ее книг… Однако, дочитав повесть, понимаешь, что издатели имели на такое сокращение моральное право. В книге описывается непростой путь писательницы Анны Мельниковой, у которой все очень сложно и с издателями, и с мужчинами, и с собственным духовным миром. Но в конце, когда положение героини улучшается и книги ее начинают издаваться, она говорит своему приятелю: «Дни, когда все было против меня», и «Дни, когда все было», – это одни и те же дни, понимаешь?». Остроумная вариация древнего принципа: что ни делается, все к лучшему.
Ну и при всей размытости сюжета некоторые черты нашей реальности проступают в нем до боли выпукло. Согласитесь, что фразу: «Отчим демонстрирует маккиавеллическую швыдкость» – мог написать только человек, заставший эпоху широко известного министра культуры и телеведущего. Или: «Давно подозревала, что зазнайство и ксенофобия относятся к признакам полового голода. Сытые – они покладистые, веротерпимые, попустительствующие», – вот таких любопытных, парадоксальных и ярких заметок на полях жизни здесь очень много. А по количеству цитат (правда, чаще не закавыченных), всевозможных литературных и культурологических аллюзий – хоть в диссертацию это развивай.
Впрочем, добраться до глубокого и позитивного финала книги, а также оценить всю ее культурологическую насыщенность, боюсь, сможет не такое уж большое число читателей. Дарья Симонова пишет так своеобразно и непохоже на других, что, подозреваю, очень многие не смогут осилить и половину этой книги. Все помнят классическую формулу: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный». Разумеется, такая амбиция содержится в любой книге, пусть и в очень разной степени. Но в случае с новой вещью Дарьи Симоновой, мне кажется, определенное моральное право на памятник должен получить каждый, кто дочитает «Дни, когда все было…» до конца.
