Труд: Ай да Пушкин!

В московском театральном центре «Вишневый сад», созданном в 1995-м народным артистом России Александром Вилькиным, состоялась премьера «Бориса Годунова» — пушкинской классики. В рукописи трагедия, напомним, была озаглавлена как «Комедия о царе Борисе и Гришке Отрепьеве». Главным источником сведений, на основании которых Пушкин писал своего «Годунова», явилась «История государства Российского» Николая Карамзина.

Пушкин писал Вяземскому: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию — навряд, мой милый. Хотя она и в хорошем духе написана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат». Видимо, Александр Сергеевич имел в виду ответ Николки Борису, когда тот просит молиться за него: «Нельзя молиться за царя Ирода — Богородица не велит».

Надо сказать, и в былые времена к трагедии Пушкина «цари» не были равнодушны. Известно, как Брежнев из театральной ложи, переживая увиденное, горько заметил: «Все-таки довели человека!» Реплику вождя расслышали первые ряды партера, и на следующий день вся Москва только об этом и говорила...

Да, слухи в Первопрестольной распространяются быстро — что в ХVI веке, что теперь. Вот и Вилькин зацепился за это обстоятельство, начиная с гадания по поводу восхождения на престол безродного Годунова. Пружина интриги сжимается до предела. Бояре не могут допустить, чтобы племянник Скураты, человек не царской крови, правил ими, и тут же подхватывают слухи, что по его приказу был убит в Угличе царевич Димитрий. Поднаторев в закулисных играх, Годунов (актер Сергей Ковалев) чувствует, что над ним сгущаются тучи и сторонников у него не осталось, так как «живая власть для черни ненавистна, они любить умеют только мертвых». И тут начинается история, рифмующаяся с любой эпохой: доносчики, шпионы, слежка за неблагонадежными. Но время для закручивания гаек упущено, да и шапка Мономаха тяжела для миротворца Годунова.

Лобное место на заднем плане, придуманное художником Сергеем Тимониным, постоянно напоминает, что мирная жизнь может оборваться в любой момент с появлением самозванца, запудрившего мозги легковерному народу, и тогда польются реки крови. Красавец Гришка Отрепьев в исполнении Георгия Марченко готов терпеть невзгоды, только бы осуществить давнишнюю мечту: бежать из ненавистного монастыря. Он прекрасно понимает, что является марионеткой в руках польских магнатов. Но так как его тень Грозного усыновила и Дмитрием из гроба нарекла, то будет до последнего изображать наследника русского царя. И если Годунов испытывает муки совести, то Гришка осуществляет свой коварный замысел по свержению Годунова с холодной головой. А когда он зайдет в Москву, то бояре будут кланяться ему в ноги, как избавителю от диктатора.

Мечтая завоевать Марину Мнишек (ее играет Ксения Роменкова), самозванец погнался за двумя зайцами, не рассчитав своих сил и не раскусив коварства полячки, для которой любовь — пустой звук. Раскрыв перед ней истинное лицо, он совершает роковую ошибку, которая могла стоить ему жизни, если бы расчетливая Марина не предложила забыть о позорном прошлом бедного инока и продолжать изображать бесстрашного полководца. Сцена у фонтана похожа на сделку двух заговорщиков, решивших обмануть судьбу.

Повествовательная ткань спектакля напоминает страницы летописи отца Пимена, где двигающийся занавес попеременно открывает места происходящих событий и помогает зрителям проникать в характеры персонажей. Я давно не видела такого спектакля, где ценилось бы каждое слово. Как это не похоже на натужное осовременивание классики, столь модное в нынешние времена. Скорее это выглядит как то самое погружение в мир автора, о котором когда-то говорил Юрий Любимов в Театре на Таганке, где Александр Вилькин прошел серьезную школу актерского мастерства и режиссуры. И теперь передает это богатство своим артистам.