Скажу честно: когда прочла в новостной ленте про то, что в Подмосковье сгорел склад для хранения личных вещей, то не придала значения этому событию. Подумаешь, склад. Сегодня и не такое горит, главное, обошлось без жертв. Но происшествие неожиданно вызвало бурю эмоций. Сдавшие свои пожитки на хранение до сих пор оплакивают утраченное имущество в соцсетях. В дело было вступили юристы, чтобы взыскать ущерб с владельцев склада, но тут вдруг выяснилось, что сгоревшие вещи — бесценны!
Удивительно, но в наш век интерьеров в стиле тюремного минимализма и мобильности, граничащей с бесприютностью, услуга по хранению вещей оказалась такой востребованной. Прошедшие инфоцыганские марафоны исполнения желаний и уверовавшие, что новая жизнь начнется, если выбросить старые вещи на помойку, граждане схитрили и вынесли свой хлам не в мусорный бак, а на платный склад хранения вещей. Такие, знаете ли, антресоли на аутсорсинге.
В моем советском детстве семья для подобных целей использовала гараж. Автомобиля у нас никогда не было, зато в гараже хранили подшивки журнала «Юность», мою оранжевую коляску, дядины игрушечные машинки, маминых сломанных пупсов, дедушкину форму моряка Балтфлота, бабушкины шиньоны — и наши общие елочные игрушки. О том, чтобы снести все это добро на помойку, и речи быть не могло. Гараж был машиной времени, переносившей в иной отрезок жизни. По финансовым причинам лишившись такого хранилища в 90-е, мы все горевали, потому что пришлось расставаться с прошлым при лежащем в кромешном тумане будущем.
Что-то из старых вещей, конечно, завалялось на даче, но пришло время — продали и ее. Как потом выяснилось, с моей любимой детской книгой. Узнала я об этом много позже и чуть не заплакала. А ведь я не из сентиментальных. А тут и подоспела мода на избавление от старья. Ужасно несовременно стало захламлять балконы с коридорами и хранить то, чем каждый день не пользуешься. Вещь должна быть либо функциональной, либо выкинутой. Постепенно такое же отношение перешло и на людей. Любимые превратились в партнеров. Дружба — в нетворкинг. Мы зажили по-новому, осознанно, не отягощенные старым хламом.
Но тут случился тот самый пожар на складе хранения личных вещей. И оказалось, что вся эта наша вещевая независимость и трендовая осознанность — дутые! Да-да, друзья мои, мы только притворялись цифровыми и современными, тайно храня своего плюшевого мишку на удаленке. У кого не было гаража и дачи, арендовали пару метров площади и там прятали свои воспоминания и надежды. Сейчас они тоже плачут и рассказывают, что сгорело в огне. И знаете что называют? Коллекции самосшитых зайцев. Первые прядки волос детей. Платья прабабушек: Вдумайтесь: люди платили деньги за хранение того, что — по самым современным представлениям — не стоит и гроша!
А если задуматься, сгорели не вещи, а куски жизни. У кого-то — отрывок детства, кусочек юности, фрагмент взрослой жизни, когда так много оставалось впереди. А у кого-то превратились в пепел мечты о будущем — они теперь признаются, что хранили вещи на складе в ожидании, что когда-нибудь обретут не временный, а постоянный дом и в нем расставят все по полочкам.
Я читала в соцсетях стенания и воспоминания о дизайнерских елках, брендовых туфлях и понимала всех, кто одномоментно лишился связи со своим прошлым, настоящим или будущим. Вспомнила свою детскую книгу, оставленную на старой даче. И меня вдруг осенило — зашла в интернет-сервис по продаже бывших в употреблении вещей и забила в поиске название книги. О чудо: книга нашлась в Питере и стоила так мало в сравнении с тем, что у меня с ней связано. Ждала ее с трепетом. Развернула бандероль — она! Та самая книга, с которой я провела столько счастливых и безмятежных часов. Я ее полистала и... спрятала в кладовку, где хранятся, что уж скрывать, и мишка, и гэдээровские куклы, и бабушкины брошки, и дочкины платьица.
У каждого из нас в душе свои антресоли, где мы прячем и никому не показываем вкладыши от жвачек и непарную сережку. И никому толком и не расскажешь, что эти вещи — связь с самим собой, тем, каким уже никогда не будешь.
Дорогой сердцу хлам!
