«Труд» не раз писал о возможных последствиях для Москвы внесенной в 2024 году в действующий городской закон «Об объектах культурного наследия» статьи 17. Итак, встречайте первую ласточку: объявлено о грядущем сносе выявленного, но так и не получившего своей строки в реестре ОКН памятника конструктивизма на Большой Ордынке. Вместо него планируют строить премиальный жилищный комплекс. Ни много ни мало 17 тысяч квадратных метров, да с претензией на «воссоздание образа купеческих усадеб»!
Здесь почти век стоит первая советская телефонная станция — она была построена в 1927 году по проекту Владимира Патека. Год назад шла речь о том, чтобы снести под новостройку лишь новую часть АТС, возведенную в 1990-е, сохранив само конструктивистское здание. Но ситуацию изменила та самая поправка к закону Москвы — статья 17. Теперь АТС больше не под защитой (выявленные памятники подлежали охране, как и имеющие статус объектов культурного наследия).
Статья 17 закона Москвы противоречит аналогичной норме федерального законодательства, убеждены градозащитники. Общественное движение «Архнадзор» подало коллективный иск об отмене этой статьи. Но суд проигран, впереди апелляция. Ну а город уже пожинает плоды новой версии закона, по которой выявленные памятники истории и культуры, если не прошли экспертизу до 1 июля сего года, теряют свой охранный статус.
На деле срок «отмены» (вот уж поистине слово года!) сдвинули на сентябрь, поскольку все лето департамент культурного наследия в поте лица составлял экспертизы для приема в реестр десятков выявленных памятников. Вероятно, дабы не ударить в грязь лицом и не потерять безвозвратно совсем уж знаковые здания.
Там, где свои позиции сдает государство с какой-никакой охраной, мгновенно возникает хищный девелопер. А земля в столице нынче дорогая, особенно ценная в силу отмены льготной ипотеки и снижения спроса на новостройки в отдаленных районах. Зато нет отбоя от желающих приобрести квартирку премиум-класса «в тихом центре с красивым видом». Была ли в этом месте усадьба или фабрика, состоятельным покупателям не так уж важно, хотя на цену повлиять это может. Заботит ли их история города и сохранение его облика, науке неизвестно. Зато наука вполне в курсе дела, что за разрушением старины последует падение ценности некогда престижного квартала.
Однако ученые не интересуют владельцев апартаментов, зачем им эти нищеброды. В том же духе рассуждают и девелоперы: провернуть бы сделку, а после нас хоть потоп.
Что же, как известно, Москва хорошеет под аплодисменты «активных граждан». Сколько раз я и мои коллеги получали упреки: зачем защищать старье, кому оно нужно? Эх, слышали бы эти слова парижане или венецианцы, не знающие отбоя от желающих увидеть их старину!
Обратим внимание на наше старье, то есть архконтекст Ордынки. Та самая АТС, до недавних пор действующая (теперь такие ищешь днем с огнем), расположена близ станции метро «Третьяковская». Рядом уникальный памятник барокко — храм святого Климента. Это пышное строение елизаветинской эпохи видно даже из Кремля. Уже одно такое здание требует от зодчих максимального такта, чтобы не отвлекать от шедевра середины XVIII столетия.
Напротив АТС — колоссальное строение в духе ложного классицизма.
Не так давно Минатом возвышался в гордом одиночестве над малоэтажным кварталом, где направо пойдешь — в музей попадешь, да не простой, а всемирно знаменитый, созданный купцом Павлом Третьяковым в своем доме и на свои деньги. А налево пойдешь — обитель найдешь, тоже славную Марфо-Мариинскую, с архитектурой модерна, иконами и фресками классиков.
Сколько вокруг храмов, сосчитать не берусь, в них отражается история архитектуры минимум четырех веков. Царит на перекрестке классический храм иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», в его возведении участвовал Василий Баженов, а прихожанкой была Анна Ахматова. Ведь совсем рядом дом на Ордынке, где она подолгу жила у своих друзей Ардовых (их сын — актер Алексей Баталов). Во дворе дома в стиле конструктивизма — памятник Анне Андреевне. А рядом, приводя в ужас жильцов, идет стройка, о которой мы тоже писали.
На обломках старого купеческого квартала, отнюдь не импозантного, но аутентичного, громоздится очередной колосс для «элиты».
Вскоре подобный появится и на месте АТС, «ненавязчивая» реклама уже запущена. Дом задуман не столь высотным, как его соседи напротив Третьяковки: прямо над бывшей усадьбой Демидовых с изящной чугунной оградой нависают громадные башни, разумеется, «премиальные». К недавно одинокому Минатому пристроилась целая шеренга великанов...
Замоскворечье славилось уютом, тишиной и патриархальностью. Этакий островок подлинной старой Москвы в грохочущем мегаполисе. Как и в районе Арбата, здесь практически музей под открытым небом. Что бы написал драматург Александр Островский, живший по соседству, о нынешних хозяевах квартала?
В затейливое разностилье, характерное для Москвы, дополняя картину, органично был вписан конструктивизм той самой АТС, что больше не нужна технически. Владельцы ее приговорили, она пополнит ряды уже снесенных в последнее десятилетие станций. Каждой из них был присущ неповторимый облик. Изысканную Таганскую АТС в 2016 году москвичи активно защищали, были протесты и рядовых горожан, и профи: помимо митингов 40 архитекторов подписали открытое письмо Сергею Собянину, а петиция с требованием сохранить здание набрала более 30 тысяч подписей.
Все вместе эти станции были превосходны как образцы конструктивизма — стиля 1920-1930-х, нелюбимого «отцами города» что при Юрии Лужкове, что при нынешнем мэре. Архавангард — под нож, будто заявили сильные мира сего. Забыли, что русский авангард у нас — предмет национальной гордости? А между тем конструктивизм не устает восхищать весь мир как единственный стиль зодчества, возникший в России. Эта строгая рациональная архитектура породила множество подражаний на Западе, задавая тон в ХХ веке. Но, чтобы знать это, надо прокачать компетенции, как говорят молодые, а не почивать на лаврах: ну или на сундуках со златом-серебром.
А в это время
Под ударами приземленного прагматизма может пасть еще одна цитадель — науки, ведь речь идет о Тимирязевской академии. Отменен приказ 2018 года об отнесении восьми ее строений к перечню выявленных памятников. Это четыре конструктивистских общежития, студенческий клуб, столовая, прачечная и баня, возведенные в 1920-х на Лиственничной аллее. Среди архитекторов ансамбля — Борис Иофан, автор проектов Дома на набережной и так и не построенного Дворца Советов (на месте храма Христа Спасителя, снесенного в 1931 году).
Студенческий городок в Петровско-Разумовском, детище первой пятилетки СССР, вычеркнут из реестра 1 сентября. А ведь это единственный сохранившийся ансамбль конструктивизма, считают специалисты. Были и другие студгородки: на Студенческой улице, на Соколе и в Лефортово, но сохранились они максимум на 40%. И окружены плотной чужеродной застройкой, в отличие от «русского Кембриджа», как прозвали кампус Тимирязевки. Сохранности его помогло расположение за городом, но теперь эти обширные пространства вошли в черту Москвы, будто дразня девелоперов. Кампус окружают опытные поля и прекрасный парк. Это целостный ансамбль раннего модернизма, и, редкий случай, вне городской среды. Сегодня такой оазис в мегаполисе вызывает споры. Возможно, завтра студентов переведут куда подальше, а на экспериментальных землях Тимирязевки вознесутся к небу башни очередного «ЖК премиум-класса». На радость стройкомплексу, в назидание горожанам, неспособным защитить свое историческое достояние.
