Представить сегодня Новый год без елки невозможно. Зеленая, пушистая, нарядная, она давно стала символом главного зимнего праздника. Но с каких пор укрепился в наших домах этот обычай? Что символизирует? Об этом «Труду» рассказала Светлана ПАНИНА, сотрудница Государственного музея А. С. Пушкина.
— Обычай наряжать елку в канун Рождества пришел к нам из Германии сравнительно недавно, в середине ХIX века — вместе с императрицей Александрой Федоровной, женой Николая I, которая решила устроить этот праздник своим детям. А до того елок в России не наряжали. Да и праздновали не Новый год, а Рождество Христово, — говорит Светлана Викторовна. — У немцев же эта традиция идет от древнего календарного праздника зимнего солнцестояния, когда люди шли в леса и наряжали там дерево. Предпочитали ель. Ведь она вечнозеленая, готовый символ нескончаемости жизни. Крепили к ней свечи, разноцветные лоскутки. И яблоки, выпечку, чтобы порадовать детей. И начиналась мистерия про рождение святого младенца, поклонение волхвов, сотворение мира...
— Почему именно яблоки? Тут ассоциация со вкусившими их Адамом и Евой?
— Нет, все проще: эти плоды долго хранятся, не теряя вкуса. Так или иначе, затея императрицы Александры Федоровны понравилась знати. А там и на все российское население распространилась. Что удивительно, ведь до того момента к елке на наших просторах теплых чувств не питали: и колючая она, и ствол шероховатый, и на ощупь сырая. Пушкин, например, назвал ее так: «Печальное тавро северной природы». И вдруг внезапно: за что не жаловали, за то полюбили!
Во многих детских воспоминаниях второй половины ХIХ века она красавица и чудесница, украшающая жилища. Но вырубать в лесу хвойные в большом количестве было не принято. Выручали кондитеры, продававшие в своих заведениях самодельные «деревца» из еловых веток, обильно украшенные вкусностями. Изобретение пользовалось популярностью во всех слоях общества. Постепенно елки перебрались со стола на скамейки, оттуда — на пол, с пола — на площади и бульвары.
— Считается, что в новогоднюю ночь надо загадывать желания, которые обязательно сбудутся, если все сделать правильно. Это исстари идет?
— Трудно дать однозначный ответ. Сам Новый год все-таки был больше детским праздником. И писем Деду Морозу детки тогда не писали. Он, к слову, появился у нас на елках вместе со своей спутницей Снегурочкой совсем поздно, только в советское время. А такое серьезное дело, как гадание, в старину откладывали до Святочной недели.
Как наряжать елку, каждый решал сам — главным образом сообразно достатку. Стеклянных игрушек, как у немцев, в России долго не было. А те, что завозились из Европы, стоили дорого. Зато появились детские картонные заготовки, которые разрезали, склеивали, раскрашивали — и получались замки, кареты, гитары: Их вешали на ветки, а те, что побольше, ставили на пол. Например, в семье Льва Толстого изготовление таких украшений было одной из главных рождественских забав.
— Как объясняли детворе, почему надо наряжать елку?
— Мне нравится рождественская легенда о волхвах, пришедших с дарами к младенцу Иисусу. Все деревья в той местности тоже щедро делились с новорожденным своими плодами. И только колючая ель ничего не могла подарить. Глядя с неба, как она из-за этого грустит, звезды решили ей помочь: собрались вместе и украсили хвойное дерево яркими искорками. И оно сразу расцвело, засияло, стало самым красивым!
— Некоторые историки считают, что в традиции украшения елки сохранились следы язычества.
— Так и есть. Да и сами Святки — отголосок все тех же древних обрядов. Что не мешает и нам, живущим в ХХI веке, праздновать, радоваться жизни, надеяться, что наступающий год будет лучше уходящего.
— После Октября 1917-го новогодний праздник с елками был у нас в стране отменен как «пережиток прошлого». Но в середине 1930-х с предложением вернуть его неожиданно выступил видный большевик Павел Постышев. «Везде должны быть детские елки!» — заявил он. С чего вдруг такой разворот?
— Поначалу новая партийная инициатива изрядно удивила не успевающих за переменами граждан. Многие из них, особенно на периферии, и после революции продолжали встречать Новый год, как положено — со свечами, пирогами, гаданиями. Но, конечно, потихоньку, ведь в первое время строгого запрета даже патрули ходили по домам с проверками, не нарушает ли кто заветы новой власти. Иные из осторожности вместо еловых веток украшали фикусы, на всякий случай и их пряча от сторонних глаз. Но когда праздник реабилитировали, на елку стали вешать новые игрушки — самолетики, кораблики и прочие символы индустриальной мощи. Никаких ангелочков и рождественских звезд! А та единственная, что красовалась наверху, ассоциировалась уже не с Рождеством, а с башнями Московского Кремля.
— Знаю, что в вашем музее стараются поддерживать рождественско-новогоднюю традицию, готовя к празднику интересные программы для детей и взрослых. Расскажите о них.
— Каждый год мы придумываем что-то новое. Устраивали, например, рождественские балы, как в старинной русской усадьбе. Были и спектакли для детей с родителями. Проводили шарады. Организовывали «Живые картины» — очень популярное на рубеже ХIХ — ХХ веков развлечение.
Нынешняя наша программа называется «Зимняя мастерская». Проходить будет в одном из музейных филиалов — мемориальной квартире Андрея Белого. Там в гостиной мы нарядили елку в старинном стиле — с пряниками, конфетами, картонными игрушками, вручную сделанной рождественской звездой, золочеными орехами. И, кстати, будем там с ребятами выяснять, чем наше празднование отличается от того, какое было у их прадедов.
