Труд: Софи Марсо: «Я люблю и буду командовать. Поэтому и снимаю кино»

Главная Культура 00:22 28 Октября 2010 3950

Софи Марсо: «Я люблю и буду командовать. Поэтому и снимаю кино»

Актриса дала интервью «Труду-7»

Напечатать

Французская кинозвезда Софи Марсо приехала в Киев на кинофестиваль «Молодость», где представила фильм «Картахена» (в русском варианте — «Прикованная к постели»). Об этой роли и киевских впечатлениях актриса рассказала «Труду-7».

— Вы приехали в Киев с Кристофером Ламбертом, отношения с которым у вас завязались после фильма «Пропавшая в Довиле», где вы были режиссером и исполнительницей главной роли. Как у вас все началось?

— Для фильма «Пропавшая в Довиле» я искала не друга и уж никак не возлюбленного, а актера, который подходил бы на роль и не загубил бы мою идею. Так я натолкнулась на фотографию Ламберта, где он был на фоне больших полок с книгами. Я обратила внимание на некую его связь с миром многовековых поисков, мыслей и страданий, а это мне и нужно было для его персонажа. Потом наши с Кристофером отношения стали развиваться от прозы, книжной мудрости в сторону поэзии.

— Это как? Вы читали друг другу стихи?

— Читали, когда работали над картиной «Картахена». Моя героиня в результате автокатастрофы оказывается прикованной к постели, и поэзия, книги помогают ей найти в себе силы жить дальше. В частности, мы читали с Ламбертом, играющим в фильме бывшего боксера Лео, стихи Элизабет Браунинг. Английская поэтесса, которая была почти инвалидом, как никто умела передавать свои чувства в словах.

На мой взгляд, лучшее определение любви дано ею в сонете «Как я тебя люблю», где есть такие строки: «Люблю любовью всех моих святых, меня покинувших, и вздохом каждым». Может быть, благодаря встрече с Ламбертом я не только впустила в себя настоящую поэзию, но теперь нахожу ее везде, в любом месте земного шара. Например, я никогда так не любила осень, как сейчас — вместе с Кристофером. Мы обожаем гулять в парках, собирать листья и рассматривать их узоры.

В Киеве как раз займемся прогулкой по осеннему парку, сходим в Ботанический сад. Я хочу собрать в свои руки всю листву древнего Киева, запомнить все запахи осени и привезти эти воспоминания в нашу квартирку. Полечу в Париж с букетом сухих листьев.

— Вы находите вашу любовь с Ламбертом похожей на золотую осень?

— У Кристофера есть дочь, которую он обожает, и у меня дети. Мы стараемся уделять им много внимания, а точнее, как говорит Кристофер, наблюдать за их развитием. Но ситуация так складывается, что нам надо работать, ездить в другие города, и эта разлука с детьми создает некую печаль, которая свойственна осени. А золото я люблю, правда, практически его не ношу. Как ни странно, но в настоящей жизни, когда мы с Кристофером рядом, я стала и ближе к кино, и совсем далеко от него. Появилась какая-то дистанция между мной и кинематографом, которую Кристофер, как волшебник, умеет и сокращать, и увеличивать. В фильме «Картахена» этой дистанции не было вовсе.

— Чему вы научились на съемках «Картахены»?

— Никогда раньше не имела дела с такой целостной любовью, как у моей героини Мюриэль. Более того, эта история любви помогла мне понять Анну Каренину, которую я никак не могу забыть. Анна встретила любовь, когда в ее жизни совсем не было серьезных испытаний. По большому счету она ничего не знала о жизни, и первое большое страдание выбило почву у нее из-под ног.

— Легче было играть Анну Каренину, вокруг которой бурлят страсти, или же прикованную к постели Мюриэль?

— Смешно говорить, что роль Анны Карениной может кому-то даться легко, и я не исключение. Но внутренняя импульсивность Анны была мне знакома и поэтому легко передавалась на экране. Роль Мюриэль была для меня тяжелой и даже болезненной, потому что я оказалась скованной как актриса в сред-ствах и способах игры. Походка, движения рук, поворот головы не менее важны, чем лицо, голос. А чтобы сыграть в «Картахене», мне надо было проделать большую внутреннюю работу.

— Чем вызвано ваше стремление снимать кино?

— Я люблю и буду командовать. Поэтому и снимаю кино (смеется).

— У вас нет желания экранизировать русскую классику, как это сделала с «Евгением Онегиным» Марта Файнс?

— Мне нравятся русские героини и русская литература. Возможно, я обращусь к роману Франсуазы Саган «Немного солнца в холодной воде», где главная героиня Натали — русская.

— Любопытно ваше мнение о роковых русских женщинах вроде Оксаны Григорьевой, которая разбила сердце вашего друга Мэла Гибсона, а теперь посягает на его кошелек. Вы сочувствуете Мэлу или, быть может, на стороне Оксаны?

— После фильма Мэла Гибсона «Храброе сердце», где я сыграла принцессу Изабеллу, я давно не видела этого талантливого человека. Что же касается семейной ситуации, в которую попал Гибсон, то, увы, она не нова в кинематографическом мире, особенно в Голливуде, а скорее типична. Я часто наблюдала, как актеры и режиссеры теряют чувство реальности и начинают жить в мире химер, путая, где кино, а где семья, любовь, дети...

Видно, такая у Гибсона доля. Наверное, он неосознанно решил, что чем больше в его жизни будет нелепостей и приключений, тем интереснее будут фильмы. Могу сказать, что я и Кристофер Ламберт предпочитаем другой выбор — в пользу полноценной жизни с настоящими чувствами. Может, мы с ним по ошибке стали актерами, кто знает? Но я хочу жить, любить, воспитывать детей, гулять по паркам и скверам, встречать и провожать осень, а не только сниматься и играть...

— Говорят, что в последнее время от вас, Софи, и от Кристофера отвернулась удача в кино, что вы ее чем-то спугнули. Верите в приметы, знаки судьбы?

— Стараюсь обращать на них внимание, потому что за приметами, случайностями могут скрываться интересные детали и нюансы: Вот заметил что-то неладное — и увидел всю картину в целом: По большому счету я не суеверна и уж никак не боязлива, но эти нюансы что-то значат, надо уметь их видеть. К тому же детали помогают понять, на каком свете живет твой персонаж.

— Может быть, в вас говорит отчасти режиссер, который должен быть зорким?

— Когда я стала сама снимать кино, то у меня появилось больше актерской свободы. Сейчас в мире кино главное — это режиссер, потому что зритель идет не на конкретных актеров, как я ходила в молодости — на Катрин Денев или Софи Лорен, — а посмотреть историю, которую ставит режиссер. Из-за того, что идет состязание историй — какая интереснее, круче, ярче, — кино становится все больше продюсерским и режиссерским, а не актерским. Я уже сказала, что хочу быть главной. И на передовой, и не в аутсайдерах. Поэтому и занялась режиссурой.

— Наверняка это сложно — быть кинозвездой, потому что нельзя обманывать ожидания людей, кинокритиков, а в вашем случае — еще и родины кинематографа?

— Почитайте мой отчасти автобиографический роман «Лгунья» и поймете, что никакая я не звезда, а фантазерка, мечтательница, выдумщица и так далее: Не люблю все эти вечерние платья, украшения, как на «Ярмарке тщеславия», и всю мишуру киношной жизни. Мне посчастливилось любить умных и серьезных мужчин, которые меня кое-чему настоящему все-таки научили.

Но не учеба, а жизнь с лирикой, рассветами и закатами у меня началась только сейчас, когда в ней появился Кристофер Ламберт. Он из очень элитной, респектабельной семьи, а я из простой, рабочей, он знает обо всем на свете и при этом умеет забывать все свои познания и печали: И это так интересно, когда рядом с тобой тайный или латентный интеллектуал, потому что с явным было бы скучно и все наперед известно.

Наше досье

Софи Марсо родилась в 1966 году в Париже. Дебютировала в 14-летнем возрасте в фильме «Бум».

Снялась в фильмах «Полиция» (1984, реж. Морис Пиала), «Шальная любовь» (1984, реж. Анджей Жулавский), «Храброе сердце» (1995, реж. Мэл Гибсон), «За облаками» (1995, реж. Микеланджело Антониони), «Анна Каренина» (1997, реж. Бернард Роуз).

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 37325

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...