В декабре исполнится 140 лет со дня рождения Владимира Татлина — художника, конструктора, изобретателя. Автор всемирно знаменитой Башни III Интернационала считается одним из столпов русского авангарда, однако широкому зрителю известен куда меньше Казимира Малевича и других новаторов. А между тем Татлин и сам имел талант ренессансной мощи, и был тесно связан с такими выдающимися фигурами своей эпохи, как Велимир Хлебников и Владимир Маяковский. К слову, пролетарский поэт свой последний скорбный путь по Москве совершил на грузовике, который Татлин превратил в подобие «красного катафалка»:

Архивные фото траурной процессии на похоронах Маяковского сегодня можно увидеть в столичном Центре «Зотов». Здесь открыли масштабную выставку «Татлин. Конструкция мира»: в уже завоевавшем популярность арт-пространстве приурочили к своему трехлетию смелый проект в честь знатного авангардиста.

«Зотовцам» удалось собрать воедино более 220 экспонатов, что для выставки Татлина — рекорд. Наследие его распылено по многим музеям, архивам и частным коллекциям, поэтому состоявшаяся ретроспектива — итог больших трудов во всех доступных собраниях. Главные из них — Третьяковская галерея и Русский музей, Театральный музей имени Бахрушина, Российский государственный архив литературы и искусства.

В ряду держателей татлинского наследия числятся и Музей музыкальной культуры имени Глинки (там хранится бандура его работы), и Центральный музей авиации и космонавтики имени Жуковского. Так причудливо сошлись в натуре художника страсть к музыке и техническому прогрессу.

По рассказам современников, Татлин обладал абсолютным слухом, умел играть на разных инструментах и даже сам изготовил несколько из них. А в подмосковный музей авиации и космонавтики кружным путем попало иное его творение — модель летательного аппарата. Что побуждает сравнить Татлина с гением иной эпохи — Леонардо да Винчи. Великий художник, Леонардо имел и талант инженера, оставил множество технических изобретений. А еще даже в окружении учеников был так же одинок, как Татлин — человек с огромным дарованием и не самой счастливой судьбой.

Именно уход в сферу техническую сделал Татлина знаковой фигурой наряду с его современником и вечным соперником Малевичем. Гигантский отзвук во всем ХХ веке получил философский концепт, заложенный в контррельефах Татлина, его «Летатлине» и, главное, в проекте Памятника III Интернационалу. На основе модели, которую все видели в атриуме Новой Третьяковки, по замыслу автора, должны были выстроить здание высотой 400 метров. Причем предполагалось, что отдельные фрагменты его будут вращаться — каждый со своей скоростью!

С бандурой же связана романтическая история. В 1913 году на Русской выставке в Берлине Татлин изображал слепого музыканта в национальном костюме. Получив премию, он отправился в Париж и, если верить его воспоминаниям, побывал в мастерских Монпарнаса, а также познакомился с Пикассо. В халате и в черных очках Татлин пел возле его дома и был приглашен позировать. Но внутри, увидев живопись в стиле кубизма, был так поражен, что едва хозяин отлучился, гость снял очки и стал украдкой зарисовывать открытие новатора-испанца. За что был изгнан из дома гения, ревнивого к славе.

Но парижское впечатление Татлин вскоре перевоплотит в свое изобретение — контррельефы, ни на что не похожие скульптуры из фрагментов предметов, проволоки, стекла, металла. И эти странные, но революционные по духу работы он покажет в Петрограде 1915 года на знаменитой ныне выставке «0,10». Той самой, где прогремел «Черный квадрат» Малевича...

На масштабную выставку в «Зотов» свезены экспонаты из 25 собраний. Правда, наследие мастера сильно пострадало, а важнейшие образы пришлось реконструировать взамен утраченных. Были выброшены из-за громоздких размеров варианты главных творений Татлина: Башни и удивительного «Летатлина» — махолета с ложем для пилота и крыльями, которые он должен приводить в движение силой мускулов. От обтянутых парашютным шелком крыльев сегодня остался только остов, скелет, подвешенный к потолку. Но не беда, что потолок низковат. Если вы ощущаете нехватку простора, то можете представить чувства героя проекта, который не мог развернуться во всю мощь своего недюжинного дарования. Тут передан контраст между смелостью и масштабом идей Татлина с невозможностью их реализации в той эпохе.

Есть версия, что махолет уже везли для испытания на аэродром, но по дороге повредили, а потому взлет пришлось отложить — как оказалось, навсегда. В 1932 году Татлин показывает, и не где-нибудь, а в нынешнем ГМИИ имени Пушкина, тогда Госмузее изящных искусств, свою первую (и последнюю при жизни, хотя проживет еще 30 лет) выставку. В центре Итальянского дворика подвешен его дерзкий «воздушный велосипед». В том же году принято постановление о запрете художественных группировок: все творцы должны вступить в Союз художников СССР и придерживаться доктрины социалистического реализма, от которой Татлин был бесконечно далек.

Фото Евгения Баранова. Центр «Зотов»

Хотя и тут заложен парадокс: кто, как не он, явился подлинным строителем нового мира, такого будущего, которое должно воплотить мечты человечества? Реальность утопии, работа во имя светлого завтра — это точно про Татлина и его учеников, увлеченных и верящих в преображение страны силами искусства и науки. Символично, что мастерской на рубеже 1920-1930-х Татлину служила звонница Новодевичьего монастыря в Москве. Там, под чистым небом, вместе с учениками он строил свой «воздушный велосипед» с размахом крыльев в 9 метров. Конструкция была результатом исследования теории полета и скелетов птиц...

Странно ли, что социальный утопизм оказался присущ выходцу из потомственных дворян? Пожалуй, нет, если вспомнить, как много просвещенных людей в предреволюционной России были увлечены идеями ее переустройства. Мать Татлина поэтесса Надежда Барт была близка народовольцам. От отца, инженера-технолога на железной дороге, будущий художник мог унаследовать талант конструктора. Подростком Володя сбежал из дома и перебивался случайными заработками: то на кораб-ле ходил юнгой в Турцию, то помогал иконописцам...

Впрочем, отделить в воспоминаниях Татлина правду от вымысла, от любовно выстроенного мифа — задача не из легких, а потому до сих пор нет его достоверной биографии. Попытки написать ее делались не раз, первую версию предложила в 1970-х исследователь авангарда Лариса Жадова. При поддержке мужа Константина Симонова, тогда главы Союза писателей СССР, она организовала в 1977 году выставку Татлина — впервые после долгого забвения. Но подготовленная Жадовой монография «Татлин» была запрещена к изданию в СССР и вышла лишь в начале 1980-х в Венгрии.

Прекрасно помню, как в Третьяковке начала 80-х всем этим мастерам — Кандинскому, Шагалу и иже с ними, кем так гордится Россия нынешняя, — был отведен тесный зальчик с одной картиной от каждого. И это уже считалось прорывом! Ошеломляющим событием стала в 1981 году выставка «Москва — Париж», когда в залах ГМИИ были показаны работы всех этих авторов, нам тогда известных только понаслышке. Башня Татлина заняла сакральное место: в Белом зале ГМИИ она выглядела как икона авангарда, его символ в мировом пространстве.

А в 1977-м ретроспектива Татлина шла в Центральном доме литераторов, и то была первая выставка русского авангардиста с 1932 года. В начале 1990-х, когда запреты сняли, новая команда во главе с искусствоведом Анатолием Стригалевым подготовила еще одну крупную выставку Татлина. С успехом проехавшая по Европе, она завершила турне в Третьяковке, переживавшей грандиозные перемены, и вписана в череду судьбоносных показов новаторского искусства, заставивших пересмотреть взгляд на весь ХХ век.

А теперь об этом тернистом пути нам напомнила выставка в бывшем хлебозаводе, а ныне в столичном Центре «Зотов».