Эти люди всегда занимали особое положение в нашей церкви. Их никто не назначал на высокие посты и не поручал особой миссии. Но все, от простого прихожанина до патриарха, знали, что эти люди — особенные. Они могут пророчествовать, помогать, исцелять, наставлять. Больше многих других знает о православных старцах один из иерархов Русской церкви митрополит Рязанский и Михайловский Павел (Пономарев). Он рассказывает «Труду» об удивительных встречах.
У него яркая судьба, в которой важное место принадлежит старцам. Внук ссыльного священника, родился в Караганде, где был крещен Севастианом (Фоминым), теперь уже канонизированным. После учебы и монашеского пострига в
Севастиан (Фомин)
— Вы помните своего первого в жизни старца?
— Да, и очень хорошо.
— А с вашей семьей
— Мама моя осталась жива только благодаря молитвам преподобного Севастиана. После операции врачи посчитали ее безнадежной. Она кровью истекла. И коляску с ней уже отправили в морг. А в это время ее подружка пришла в храм, где служил отец Севастиан. Вдруг он выходит из алтаря и на весь храм кричит: Настя, иди сюда! Вот тебе, говорит, просфорочка, святая вода, беги к Аннушке! Та бегом в больницу, нашла маму уже перед дверями в морг. Санитары не поймут: покойнику дают воду,
Иоанн (Крестьянкин)
— О старцах
— Это удивительнейший монастырь. Там такие старцы были: и отец Иоанн, и отец Александр, и отец Серафим, и отец Нафанаил, которых я застал. А чудеса с ними были просто каждодневными. Можно сказать, в рабочем режиме. Такой, к примеру, случай. Начали мы строить у себя на Святой горке храм. Никакого разрешения нам на это не давали ни Министерство культуры, ни ВООПИиК — была тогда такая организация. И
Я к отцу Иоанну: беда, говорю, батюшка, молитесь!
Прошло минут 10–15. Выходим на улицу. Что такое? Темно. Огромными хлопьями снег валит. Все занесло. Еще минут 20 прошло. Гости вернулись. Ругаются: ну и погода у вас, только солнце светило, а к горке подошли — разом все заволокло, ничего не разглядеть. Разошлись миром. Вот какова молитва отца Иоанна!
Николай (Гурьянов)
— А предсказания, пророчества приходилось слышать?
— Была такая история.
Прилетели — а там и
Авель (Македонов)
— И рязанская земля, место вашего нынешнего служения, известна старцами, такими как архимандрит Авель…
— Когда я только приехал в Рязань, на одном из епархиальных советов мы сидели с ним рядом. И я предложил обратиться с просьбой к Святейшему Патриарху Алексию ходатайствовать перед правительством РФ о том, чтобы нам возвратили Рязанский кремль. Это было для всех неожиданно, но решение о таком ходатайстве мы приняли. И тут отец Авель встает — и бух на колени со слезами. А потом рассказал, как еще в те времена, когда все изымалось и закрывалось, старцы пророчествовали, что придет время — и все вернется.
— И что же, вернули?
— Успенский собор вернули. Храмы практически все, за исключением одного — Духовского. Постепенно все возвращается. И это тоже чудо.
— С отцом Авелем связана история, в которой вы участвовали. Ее в своей книге описал архимандрит Тихон (Шевкунов). Когда в вашем присутствии протоиерею Владимиру Вигилянскому позвонил писатель Андрей Битов и рассказал, что во сне к нему приходила умершая мать и просила исповедоваться у старца Авеля в Рязанской области…
— Да, помню эту ситуацию. Тут ведь что важно. Для чего нам даются некоторые необычные повороты в жизни? Чтобы встряхнуть, помочь отойти от суеты. Нам некогда, мы вертимся. А надо чаще выпадать из этой суетной череды. Иногда в буквальном смысле слова. Как у меня в юности было, когда упал я с мотороллера, разбился, а пока лежал на больничной койке, многое переосмыслил и встал на новый путь. Потому что суета не дает сосредоточиться на душе, подумать о смысле жизни. А вот богослужение позволяет.
— Так и для Битова тот сон, видимо, был в помощь?
— Да, конечно. Но надо эти ситуации понимать, использовать. Он ведь так и не доехал до отца Авеля, хотя тот долго его ждал. А через несколько месяцев старец умер…
Кирилл (Павлов)
— Владыка, вы со многими старцами общались. Чем же они отличаются от обычных людей?
— Помню, только меня рукоположили в воскресенье в иеромонахи, а на следующую субботу назначили исповедовать духовником в Лавре. Я подхожу к отцу Кириллу (Павлову): «Батюшка, переживаю, как я буду исповедовать?» — «А что такое?» — «Да я даже не знаю, за какой грех кому какую епитимью давать».
Он так посмотрел на меня. Улыбнулся, обнял и говорит:
«Отец Павел, какая епитимья? Любовью покрывайте все. Люди у нас и так настрадались. Они такие несчастные, души у них исковерканные. Какая им епитимья?»
Они такие. Любовь от них идет. С ними хочется все время рядом быть, общаться. Их отличает от обычных людей особое качество: к самим себе — строгость во всем, а к людям во всем — любовь.
