В театре имени Моссовета одна премьера следует за другой, как будто худрук Евгений Марчелли решил доказать, что в его коллективе – новый творческий взлет, и актеры способны совершать чудеса. И за какие названия тут берутся!
На этот раз, впрочем, меня ожидал сюрприз совсем особого рода. Одну из самых знаменитых пьес мира, «Тартюф» Жана-Батиста Мольера, показывали не на главной площадке, а на Сцене под крышей в камерном пространстве, где все происходит на расстоянии вытянутой руки от зрителей. Зачем понадобился такой эксперимент, я поняла чуть позже.
Вероятнее всего, режиссер захотел приблизить семейную историю о ложном борце за справедливость Тартюфе к современным реалиям и сочинить трагифарс на тему того, как мнимое благочестие святоши, обращенное в ремесло в формате дипломатии, одерживает злую победу над наивными простаками. Таких примеров в нашей жизни – тысячи.
Вот и глава большого клана Оргон в креативном исполнении Валерия Яременко попался на крючок доморощенного философа, как бы открывающего ему глаза на истину, а на деле ищущего корыстного брака с Оргоновой дочерью Марианой (актриса Екатерина Девкина). В то время как все без исключения ненавидят Тартюфа, с его горбатой спиной и втянутой в плечи головой похожего на лесной мухомор, Оргони дня не может дня прожить без «духовного отца», расспрашивая, что тот ел и пил и как принимал все прочие оказываемые ему знаки почтения.
Интрига закручена так, что Тартюф плетет сети вокруг Оргона, а многочисленное семейство пытается их порвать, расставляя ловушки для непрошеного гостя. Только мать Оргона – госпожа Пернель в исполнении блистательной Ольги Остроумовой – возмущается легкомысленной, по ее мнению, невесткой, позволяющей слугам вести себя, как им вздумается. Но именно они спасают господ от позора и разорения. Если бы служанка Дорина (актриса Анна Михайловская) не организовала тайное свидание «поборника нравственности» с красавицей Эльмирой( Дарья Балабанова), решившей понарошку «наставить рога»своему мужу, спрятанному под столом, тоне удалось бы разоблачить лицемерного Тартюфа.
Но вот что интересно в режиссерской трактовке этого образа. Отрицательный герой Виталия Кищенко, отлично осознавая свою непривлекательную внешность, держится подальше от прекрасного пола, поэтому мало верит признаниям в любви хозяйки дома и ведет себя в ее объятиях, как тряпичная кукла. Тоже повторяется и во второй раз, Эльмирауже не знает, каким образом можно спровоцировать его переступить черту. Наконец «липовый любовник» заявляет: ему мало слов, нужно вещественное доказательство любви, и тогда он поверит госпоже. Преодолевая подступившую тошноту, Эльмира целует Тартюфа в губы и на мгновение делает его счастливым человеком. Ну, а Оргону (вылезающему из-под стола) не остается ничего другого, как посыпать голову пеплом и просить прощение у жены за то, что доверял не ей, а мошеннику, чуть не разорившему семейство. Итак, справедливость восторжествовала. Недаром говорят: все хорошо, что хорошо кончается. И все-таки вопросы остаются...
Представьте: судебный пристав арестовывает злостного обманщика, преступившего закон, и отводит в темное закулисье Фемиды, где якобы влюбленный Тартюф должен быть наказан. Аллегория вполне понятная. Скорее всего, обвиняемый выйдет сухим из воды, так как умеет вешать лапшу на уши кому угодно. Все шито-крыто, никаких проблем не может быть там, где инсталляция с лежащей на столе, как лакомое угощение, Эльмирой в окружении хрустальных ваз, графинов и рюмок говорит сама за себя.
