Через несколько дней, 6 июня, в Нормандии отметят важную дату Второй мировой войны — 75-летие открытия Второго фронта в Западной Европе. Это была самая крупная в истории десантная операция, в ходе которой английские, американские и канадские войска, форсируя пролив Ла-Манш, день за днем высаживались на побережье Франции. И ее исход зависел от того, удастся ли союзникам обмануть немецких генералов...
Принципиальная договоренность об открытии Второго фронта была достигнута между СССР, США и Англией еще в 1942-м, но только через два года западные союзники начали вторжение в занятую немцами Нормандию. Эта операция под кодовым названием «Оверлорд» (в переводе «Повелитель») продолжалась почти три месяца. Из Англии во Францию были переправлены около 3 млн человек, а также танки, автомашины, орудия, инженерная и саперная техника, боеприпасы, топливо...
Самым трудным и чрезвычайно рискованным был, конечно же, первый день, 6 июня 1944-го. Десантникам предстояло атаковать немцев с моря, преодолевая под шквальным огнем ровные пляжи, где каждый солдат превращался в отличную мишень. Накануне высадки многоопытный английский фельдмаршал, начальник имперского генерального штаба Алан Брук написал (осталось неясным — в качестве дневниковой записи для себя или для будущих критиков): «Меня не покидает чувство тревоги по поводу всей этой операции. В лучшем случае она завершится результатами, очень далекими от ожидаемых: В худшем может оказаться самой ужасной катастрофой во всей войне».
Огромное напряжение, сомнения были и у верховного главнокомандующего экспедиционными силами американского генерала Дуайта Эйзенхауэра: 5 июня он счел необходимым положить в бумажник записку на случай провала операции. В ней он как бы уже из завтрашнего дня брал на себя всю ответственность за произошедшее: «Нашим десантам в районе Шербур — Гавр не удалось расширить приемлемый плацдарм (высадка, подчеркнем, еще не начиналась. — «Труд»), и я отвел войска. Мое решение атаковать в это время и в этом месте базировалось на лучшей доступной информации. Войска, воздушные и морские, сделали все, что могли сделать храбрость и преданность долгу. Если была допущена какая-либо вина или ошибка, то это только моя».
Для тревоги имелись веские основания. В близкой досягаемости от места высадки союзников находились две германские армии. Одна из них — 7-я полевая, численностью, по оценкам, 180-200 тысяч человек, обеспечивала береговую оборону Бретани и Нормандии. Другая — 15-я, мощная и боеспособная, в которой, по немецким источникам, насчитывалось 230 тысяч, занимала позиции вдоль пролива Ла-Манш в Нормандии, а также дислоцировалась частично в Бельгии.
Если бы на начальном этапе операции «Оверлорд» — в первые дни или недели — эти армии противостояли высаживавшимся на побережье экспедиционным силам, то с учетом огромного численного превосходства немцев разгром англо-американских подразделений был бы неизбежен. Такой исход мог стать катастрофической реальностью, если бы руководству вермахта удалось узнать о месте и времени вторжения.
Ключевые слова здесь — если бы немцам удалось узнать. Понятно, союзники ввели максимально жесткий режим секретности. Но можно ли скрыть от вражеской разведки концентрацию миллионной армии на юге Англии, подготовку тысяч транспортных кораблей, десантных судов, танков, другой техники? Невозможно. Значит, противника надо ввести в заблуждение. Судьба масштабной операции, жизни сотен тысяч военных — все зависело от сохранения в тайне плана вторжения.
Задача дезинформации была столь важной, что еще за полгода до начала операции «Оверлорд» Черчилль на Тегеранской конференции глав трех государств обсуждал со Сталиным взаимодействие военных штабов по введению в заблуждение Гитлера. Советский лидер был согласен на это. «Сталин объяснил, — вспоминал Черчилль в своих мемуарах, — что русские часто прибегали к обману противника, применяя для этого макеты танков, самолетов и аэродромов. Радиообман тоже оказался эффективным».
Взвесив все за и против, союзники приняли решение о высадке экспедиционных сил в Нормандии на северо-западе Франции. Сверхсекретный план дезинформации, получивший название «Бодигард» («Телохранитель»), имел целью убедить немцев в том, что полномасштабное вторжение произойдет не там, а в другом месте. Либо в той же Франции, но в районе Па-де-Кале, где расстояние между Англией и материковой частью Европы было кратчайшим, либо в Норвегии, либо на Балканах. Необходимо было через немецкую разведку довести до Гитлера такие «секретные сведения»: в Нормандии тоже будет высаживаться десант, причем самый первый, но это будет отвлекающий маневр. Цель — выманить немецкие дивизии и оголить оборону у Па-де-Кале. Потому что именно у Па-де-Кале через 45 суток после отвлекающего маневра и начнется настоящее вторжение. Произойдет это не раньше июля 1944-го...
Но как всю эту дезу передать немцам, чтобы они поверили? План «Бодигард» предусматривал масштабные операции по нескольким направлениям. Во-первых, использование немецких агентов, которые были ранее раскрыты, перевербованы британской и советской контрразведками, но в Германии об этом не знали. Под контролем англичан «добытые с огромным трудом секретные разведданные» передавали абверу югослав Душан Попов, испанец Хуан Пухоль, поляк Роман Чернявски и другие. Один из них за свои донесения был даже удостоен немецкого ордена «Железный крест». Из Советского Союза тоже шли дезинформирующие шифровки в абвер от ранее засланных к нам немецких агентов, обезвреженных Смершем.
Передаваемые сведения представляли чрезвычайный интерес для немецких генералов. Все, что можно было перепроверить с помощью немецкой воздушной разведки и иными путями, было проверено и полностью соответствовало действительности.
Другим серьезным каналом дезинформации стал радиоэфир. Днем и ночью шли переговоры между подразделениями союзных войск, часть из которых являлись реальными, но многих просто не существовало. Были, например, придуманы 55-я пехотная дивизия США, британский 7-й корпус, батальоны рейнджеров и многие другие. Действующие и вымышленные подразделения ежедневно заказывали боеприпасы, топливо, воду, продовольствие.
Мифическая 4-я британская армия собиралась высадиться в Норвегии. Также и Советский Союз как бы готовился к десанту на северное побережье этой страны. На севере советские стрелковые батальоны совместно с частями морской пехоты открыто проводили учения в рамках операции «Бодигард». В бухты Кольского залива прибывали десантные суда и боевые корабли. Наши самолеты бомбили немецкие военные объекты. В Норвегии немцы держали 200-тысячную армию, и союзникам было важно, чтобы она там оставалась.
Немецкая разведка докладывала: наиболее активно, судя не только по радиоперехвату, но и по скоплению военной техники на восточном побережье Англии, шла подготовка войск к вторжению во Францию в районе Па-де Кале. Скорее всего, это и есть главное направление, делали вывод в ставке фюрера. Англичане и американцы изготовили тысячи имитационных наземных транспортных средств, самолетов. Кроме них множество надувных резиновых танков, а также артиллерийских орудий, грузовиков разместили вблизи портов. На воде у берега покачивались на волнах сотни плавающих надувных десантных кораблей. На снимках все это представляло внушительную картину.
В итоге масштабнейшая операция «Бодигард» удалась в полной мере. Во-первых, немцы сильно переоценили численность войск, находившихся в Англии, — это тоже было важной задачей по дезинформации. Во-вторых, и это самое главное, Гитлер и верховное командование вермахта пришли к выводу, что десантные подразделения союзников готовятся к высадке именно в районе Па-де-Кале. Здесь немцы создавали мощные укрепления, здесь же держали полностью укомплектованную 15-ю армию. Достигнута была и третья цель операции «Бодигард»: в начале июня никто не ждал открытия Второго фронта (в агентурных сообщениях говорилось, напомним, о середине июля).
И вот как развивались последующие события. Накануне вторжения, 5 июня, немецкий генерал-фельдмаршал Роммель, командующий группой армий в Северной Франции, спокойно отправился из Франции в Баварские Альпы на рутинное совещание к Гитлеру в Берхтесгаден. Когда утром 6 июня пришли экстренные сообщения о высадке десанта в Нормандии, в Берхтесгадене была полная растерянность. Гитлер спал после ночного совещания, и его не решились будить. А военачальники спорили о том, перебрасывать ли четыре дивизии из резерва или не стоит всерьез воспринимать отвлекающий десант.
Между тем уже в первый день союзники направили для вторжения в Нормандию серьезные силы. Свыше 13 тысяч самолетов, 6939 кораблей. Высадились на побережье 132 тысячи человек. Чуть ранее спустились на парашютах 23 400 десантников.
А немцев было всего 40 тысяч. Но они находились в бетонных огневых точках. Высадка союзников происходила на пяти пляжах побережья. Там шли жаркие схватки. В тот первый день, 6 июня, были убиты, ранены или пропали без вести около 10 тысяч солдат союзников. В ставке Гитлера не было единого мнения, что делать в этой ситуации. Отвлекающий десант или главный удар? Проснувшись, Гитлер в категоричной форме не дал согласия на переброску в Нормандию подразделений 15-й армии. Ведь она прикрывала Па-де-Кале, где, как по-прежнему считал фюрер, готовилось мощное вторжение основных, причем немалых, сил.
Через пять дней численность войск союзников на французском берегу составляла уже почти треть миллиона. Кроме того, было переправлено свыше 50 тысяч единиц военной техники, более 104 тысяч тонн военного имущества и запасов.
А 15-я немецкая армия оставалась у Па-де-Кале — и через 10 дней, и через 20: Продолжала держать оборону, ожидая надувные корабли и танки. Только через 43 дня Гитлер разрешил снять эти войска и отправить в бой. Но битва была фактически проиграна. В боях за Нормандию, по некоторым источникам, около 200 тысяч немецких солдат были убиты или ранены и примерно столько же были взяты в плен. Потери союзников составили 209 тысяч.
Открытие Второго фронта стало важным этапом в борьбе с фашистской Германией. «Но сегодня невозможно не признать, — писал много позже известный британский историк и журналист Макс Хастингс, — что русские сделали решающий вклад в войне на Западе, разгромив лучшие силы немецкой армии, уничтожив около 2 млн солдат, прежде чем союзный солдат 6 июня 1944 года ступил на берег Франции». Об этом хорошо бы вспомнить и на предстоящем через несколько дней юбилее в Нормандии.
