Завтра и послезавтра, 4–5 февраля, в столичном Театре мюзикла на Пушкинской пройдут концерты «Посвящение Раймонду Паулсу». Увидев эту афишу в первый раз, музыкальный обозреватель «Труда» удивился и обрадовался: неужели сейчас, когда официальная Латвия едва ли не ретивее других стран старается выразить свое отчуждение от России, знаменитый латышский композитор решился на концертную поездку в Москву?
Но постепенно, глядя на состав артистов — Ефим Шифрин, Евгений Вальц, Галина Безрук, Оксана Костецкая и другие (спору нет, все достойные мастера, но не особо связанные творчески с Раймондом Паулсом), да и вспомнив, сколько лет Раймонду Волдемаровичу, я понял: его самого мы, конечно, не увидим. А то, что происходит, — просто добрая инициатива театра и его руководителя Михаила Швыдкого.
Впрочем, уже спасибо и за такую «просто инициативу». У нас ведь сейчас не диво услышать с самых высоких трибун проклятия всем и всему, что хоть как-то, на сантиметр, отклоняется от правоверного курса, и пригляд за этим становится все строже и безапелляционнее. А как, скажите, устраивать вечер музыки Паулса, не вспомнив, допустим, «отъезжанку» Аллу Пугачеву, с чьим голосом ассоциируются многие песни маэстро, или Валерия Леонтьева с Лаймой Вайкуле? Между тем то один, то другой депутат Госдумы грозят «нежелательным» исполнителям лишением почетных званий и даже имущества. Вот интересно, кто принес больше блага и радости российскому народу, эти депутаты или Алла Борисовна?
Впрочем, мы уклонились в сторону от непосредственного повода. Так в какой все-таки мере Раймонд Волдемарович причастен к тому, что произойдет в ближайшие выходные на одной из центральных московских сцен? Звоню по сохранившемуся с давних времен номеру мобильного телефона — и слышу такой знакомый и, чего уж таить, будящий ностальгию неспешный голос с легким акцентом:
— Слушаю!
— Раймонд Волдемарович, могли бы ответить на несколько вопросов газеты «Труд»?
— Перезвоните через пару часов, я сейчас на записи.
...Перезваниваю — и не обманул Паулс, не ушел под предлогом занятости от беседы. Рассказывает:
— К концертам, которые пройдут в Москве, я отношения не имею, их устраивает сам театр. Но я этих людей знаю и уверен, они все сделают хорошо.
— Кто-нибудь из артистов программы вам знаком?
— Там все молодые — уже не из того поколения исполнителей, с которыми я сделал свои основные вещи. Дай бог, чтобы у них получилось.
— А для Михаила Швыдкого ничего не собираетесь писать? Вы же с его театром когда-то сотрудничали, мюзикл «Все о Золушке» поставили...
— Я уже очень мало пишу. То, что было, — ушло, до свиданья. Не езжу никуда, только иногда выступаю в Юрмале, делаю небольшие концерты — не такого, конечно, размаха, как раньше.
— Вы народный артист СССР, а мы в конце декабря справили 100-летие уже не существующего Союза. Хотя бы стопочку за его упокой выпили?
— Что вы, я вообще не пью. А то, что было, — это уже история.
— Но все-таки вы выдвигались депутатом Верховного Совета СССР — вместе с такими достойными людьми культуры, как Евгений Евтушенко, Родион Щедрин... Был ли шанс спасти ту страну?
— Сейчас вряд ли есть смысл рассуждать о тех давних делах. Жизнь не стоит на месте, надо подождать, как дальше будут развиваться события.
— Но вот вы писали «Дай бог» — замечательную песню на стихи Евтушенко, которую изумительно спел Александр Малинин, открытый вами на придуманном вами же всесоюзном фестивале «Юрмала». За кого вы в той песне молились?
— Если вы о содержании стихов, то о том, наверное, лучше сказал бы гениальный поэт Евтушенко, к которому я относился и отношусь с огромным уважением. Как и к Андрею Вознесенскому. Это уже почти классики русской поэзии. С удовольствием вспоминаю свою работу с ними.
— А сейчас, перед нашим разговором, вы что записывали?
— Сделаны новые аранжировки моих старых песен — без певцов, а солирую я сам как пианист, играю с оркестром. Есть тут у нас великолепный струнный симфоджаз. В начале лета должен выйти диск.
— Вы общаетесь с вашими давними исполнителями — Аллой Пугачевой, Валерием Леонтьевым?
— Иногда созваниваемся, вспоминаем старые времена. Алла ведь, к сожалению, уже не поет. Иногда навещает Юрмалу.
— Как родные — дочка, внучки?
— Как-то устраивают свою жизнь. А мы уже 60 лет вместе с моей супругой Ланой. Извините, мне пора...
