В последнее предкарантинное солнечное утро бежала я в своем парке как обычно. И тут в спину задышали, затопали — будто табун нагонял. А всего-то навсего оказались три упитанных джентльмена. В лосинах, наушниках и облаках парфюма — прямо из журнала GQ. Обогнали, и один со сбитым дыханием, глянув на запястье, хрипло выдавил: «Ну все, мужики, хорош! Почти три километра пробежали!» Объявил громко, хотя из публики присутствовала одна я. Посмотрела на свое запястье: 15 км, да еще 560 метров. И горько стало.
Вот, думаю, несправедливость: таких, как я, «возрастных», власти заставили сидеть на попе ровно. Самоизоляция. А эти ребятушки в лосинах, запыхавшиеся на третьем километре, — не в зоне риска. Неспортивно получается, честное слово! Хотя чего тут брюзжать, все это для моего же блага. Но почему-то горько на душе.
С этим ощущением многие живут давно, задолго до нашествия вирусов. Попали в разряд пенсов, которые вроде как небо зачем-то коптят. Их давно уже не брали на работу. «Вам скока-скока? И вы хотите, в вашем-то возрасте?!» — «Да, но как раз перед повышением пенсионного возраста нам всем говорили, что в ХХI веке 60-65 — это не возраст?! Что вон в ФРГ женщины и мужчины распрекрасно работают до 67! Что жизнь в этом возрасте только начинается. Что государство специально для таких, с большим опытом и мудростью, разрабатывает специальные программы...»
Еще не заросли тропки в телестудии, в которых известные артисты и депутаты дружным хором призывали нас «начинать жить по-настоящему после 65»: не только вышивать гладью и делать макраме, но и изучать языки, ходить на танцы, больше путешествовать (совсем как те же немцы!). Выйти наконец-то из зоны комфорта и громко заявить о себе — это я цитирую депутатшу, пламенную поборницу высокой культуры. И даже в телешоу «Голос» отдали сцену «возрастным», вдохновенно выводившим «Любовь нечаянно нагрянет». Ну любо-дорого было посмотреть!
И вот он — момент истины: в одночасье все сограждане 65+ сделались обитателями Острова повышенного риска. И выясняется, что против природы не попрешь, как ни молодись. Конечно, никто тебе не говорит, что ты балласт, — все только вежливо отводят глаза и требуют, чтобы ты скрылся за дверью и не высовывался.
Да, сегодня этот Указ касается всех — юных, молодых и старых. Но начиналось ограничение с пожилых. Кстати, самых сознательных и дисциплинированных. А если кто-то умирает от коронавируса, то о чем нам с готовностью сообщают в первую очередь? Правильно — о возрасте. Типа: а вы что хотели, чтоб он жил вечно? Как там у немцев в старину говорили: «Он уже давно должен был отдать ложку». И тут же в унисон доносится: вон в жизнелюбивых Италии с Испанией на аппараты ИВЛ старики вообще не рассчитывают, они нужнее тем, кому еще жить и жить.
И где она — красивая телекартинка с румяными и бодрыми стариками, у которых так много впереди? Нет ее — есть сплошная зона риска. Получается, работать можно, а из дома выходить нельзя?
Карантин — дело святое, никто не ставит под сомнение ограничительные меры. Более того, объявить недельные каникулы без введения карантина — совсем не понимать, в какой стране мы живем. «Узок круг, страшно далеки они от народа:» Вспомним тех же немцев с их жестким постановлением «ни шагу вперед!», чтоб ни-ни из дома на период карантина. А это единственный на сегодня положительный европейский опыт преодоления пандемии: 0,6% смертности против 10% итальянских.
Я о другом: как непристойно выглядит то лицемерие, каким сопровождалась так называемая пенсионная реформа. Как мутит от слащавых слов о заботе и благе, которые девальвируются быстрее рубля.
... Смешно вспомнить, но в свои 28 я уже побывала «возрастной». В роддоме ко мне обращались исключительно «старородящая», хотя я на тот момент уже ждала второго, а первому было восемь. Но тогда государству «поголовье» не очень-то требовалось, нас же было в СССР без малого 300 млн. А сейчас народу поубавилось, да и рожать теперь модно и в 50+...
