Прилепин вернулся из зоны боевых действий и сейчас активно общается с читателями и прессой. На пресс-конференции говорил о результатах работы Центра помощи участникам СВО и членам их семей, на книжном фестивале представил две свои новинки: книгу «Чужецарствие», посвященную русскому правому движению, и пособие по современной русской литературе «Чет-нечет».
Не буду пересказывать своими словами то, что Прилепин сформулировал с холодной и яростной точностью. Вот только несколько цитат, которые просятся быть произнесенными во всеуслышание.
«Писатели — не самые умные люди на Земле. Среди писателей много глупцов и позеров, как среди представителей любой профессии, сопряженной с успехом и славой, развивающей в человеке гордыню».
Или это, особенно актуальное: «Любая война, как бы обращенная в будущее, это война за прошлое. За Христа. За ислам. За Пятую республику. За святого Александра Невского. За Суворова. За Сталина. За Бандеру. За Польшу от моря до моря. За шейха Мансура. За Че Гевару. За Ким Ир Сена. Те же, что обращены, как они это называют, в будущее, не воюют ни за что, потому что у них нет корневой системы. Они не дерево, они большой и шумный на ветру веник».
Но больше всего досталось правому движению. «Современное правое движение в России не имеет никакого отношения ни к славянофильству, ни к национальной традиции, но является одной из форм русофобии», — пишет Прилепин в «Чужецарствии».
Мы пообщались с писателем на фестивале «Традиция».
— Захар, насколько распространена правая идеология? Есть ощущение, что она актуальна в каких-то творческих кругах или уж совсем пролетарских. А современные жители больших городов придерживаются вполне консервативной психологии — живут-работают...
— Это знакомые идеи, что живут-работают. Ту же самую историю застал в 2013 году в Киеве. Мне говорили: «Захар, ну прекрати, люди работают, им не важно, кто там советские, кто антисоветские, ну Тягнибок, ну Ярош, ну и пацаны где-то там по Киеву ходят. У нас тут Крещатик, рестораны, все так симпатично. Не переживай!» Через полгода никакой Украины и следа, камня на камне не осталось. Она стремительно фашизировалась и через некоторое количество лет обратилась в абсолютно нацистскую страну. Вот так же, кстати, распадался в свое время Советский Союз. Тоже люди жили-работали, говорили: «Да ладно, что-то там пишут в «Огоньках», а мы-то ходим на свои заводы и фабрики». А потом — бац — и прежней страны больше нет. Опасность в том, что это происходит незаметно...
Сейчас произношу этот монолог и чувствую, что в бетонной стене нахожусь: нам все равно. Нам интереснее, какова там жена у Макрона и что опять сказанул Трамп. А есть реальная повестка, которую мы не обсуждаем.
— Что такое русский консерватизм?
— Он хранится не только в трудах славянофилов, черносотенцев и белогвардейских эмигрантов. Столь нужный нам русский консерватизм — вполне себе органичная часть русского коммунизма, социализма, национал-большевизма. Любой человек, который хоть сколько-нибудь знаком с искусством советского XX века, не сможет это отрицать. Русский консерватизм не в растворенном, но, напротив, в предельно концентрированном виде вошел в советское искусство через скифство и великие революционные поэмы Блока и Есенина, через Хор Александра Александрова, через песню «Священная война» и наш гимн, сочиненные этим рязанским гением, через прозу Шолохова, через фронтовую поэзию, через фильмы Хуциева, Бондарчука, Шукшина, Губенко, через «Андрея Рублева» Тарковского...
— Не вредит ли раскол литературе?
— В тексте должен быть конфликт, так почему бы ему не быть в литературе? Есть талантливые писатели среди поуехавших, а есть бездарные среди самых радикальных патриотов. Все перемелется, мука будет. Поэтому я без особой оголтелости фиксирую сложившуюся ситуацию.
