В доме Остроухова в Трубниках (ГМИРЛИ имени В. И. Даля) открылась выставка «Обыкновенный волшебник», посвященная 125-летию со дня рождения Евгения Шварца – драматурга и киносценариста, чьи пьесы и фильмы до сих пор не сходят с подмостков и экранов, а реплики и афоризмы персонажей слились с фольклором: «Какое сказочное свинство», «я не волшебник, я просто учусь»…
Сборники пьес и сказок Шварца были чем-то вроде катехизиса советской интеллигенции, а персонажи, воплощенные в кинематографе звездными актерами – Леоновым, Мироновым, Абдуловым, Янковским, Симоновой (список можно длить долго), казались героями народного эпоса: пошло-циничный министр-администратор, душка-тиран Король с сачком, в халате и короне набекрень, праведный и опасный Ланцелот, романтичный и обидчивый Медведь, бесстрашная и хрупкая Принцесса... Прототипы угадывались безошибочно – они вещали с высоких трибун или сидели за соседним кульманом в НИИ… Большинство образов актуальны и сейчас, хотя, возможно, Шварцу, попади он в наше сегодня, пришлось бы сильно расширить галерею в соответствии с резко возросшим количеством прохиндеев всякого рода.
Выставка в Гослитмузее – оммаж также другу и соратнику Шварца, легендарному режиссеру и художнику Николаю Акимову, с которым они познакомились в самом начале 30-х. Сотрудничество, длившее три десятилетия, определило ярчайшие страницы в истории Ленинградского театра комедии. Акимов был его создателем, Шварц — ведущим драматургом.
Рисунки Акимова и цитаты Шварца составляют основную часть экспозиции: перед глазами зрителя – знакомые с детства Золушка и Мачеха, Голый король и Дракон, Тень и Аннунциата. И афоризмы:
«Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного»...
«Надо будет его съесть. Да, надо, надо. По-моему, сейчас самый подходящий момент. Человека легче всего съесть, когда он болен или уехал отдыхать. Ведь тогда он сам не знает, кто его съел, и с ним можно сохранить прекрасные отношения».
«...пришла мода сжигать книги на площадях. В первые три дня сожгли все действительно опасные книги. А мода не прошла. Тогда начали жечь остальные книги без разбора. Теперь книг вовсе нет. Жгут солому».
«Я знал человека необычайной храбрости. Он ходил с ножом на медведей. Один раз пошел на льва с голыми руками… И вот этот человек упал в обморок, толкнув нечаянно тайного советника. Это особый страх».
Особый страх сопровождал и самого драматурга, чей Эзопов язык чудом не обрек его на трагическую участь, постигшую друзей и коллег по Детскому отделу Госиздата – поэтов-обэриутов Александра Введенского, Николая Олейникова, Даниила Хармса.
Выходец из интеллигентски-богемной среды, юнкер, опасный по всем меркам сочинитель почти не имел врагов, пользовался известностью, успехом у женщин, располагал автомобилем, комфортной квартирой в Ленинграде, дачей в писательском поселке Комарове, – биографы считают это настоящим «обыкновенным чудом», случившимся с необыкновенным и несоветским по духу писателем.
¬– Он умер в 1958 году от болезни сердца, и рубцы на этом сердце были несомненным следствием окружающей обстановки, – рассказывает куратор выставки, ведущий научный сотрудник ГМИРИЛИ имени В. И Даля «Дом Остроухова в Трубниках» Наталья Громова.
Куратора дополняет Виолетта Гудкова, ведущий научный сотрудник отдела театра Государственного института искусствознания:
– Классический интеллигент из тех, кому говорят в трамвае «еще и шляпу надел», он не был ни философом, ни психологом, ни социологом, но знал природу человека – не только советского, всякого – потрясающе. Был невероятно требователен к себе. Я читала его дневники и просто ударилась об одну фразу: «Я совсем ничего не сделал за этот год…». Речь о 1943-м, когда он написал «Дракона».
Значительное место на выставке занимают рассказы о Шварце современников и его заметки о друзьях из дневников-мемуаров. Ведь сказочник был связан с важнейшими литературными сообществами, такими как легендарные «Обэриуты» и «Серапионовы братья», дружил с Зощенко, Чуковским, Маршаком.
Рассказывается и о его редакторской службе – с 1925 года Шварц был секретарем журнала «Ленинград», где одной из его обязанностей была помощь дебютантам. Многие вспоминали редкую способность Шварца развивать и дополнять чужие замыслы. Как и многие обэриуты, он писал детские рассказы и стихи. Николай Чуковский вспоминал, что при Детском отделе издавались журналы «Чиж» и «Ёж»: первый – для совсем маленьких, второй – для детей постарше. У Маршака, возглавлявшего весь Детский отдел, руки до этих журналов не всегда доходили, и настоящими хозяевами «Чижа» и «Ежа» оказались Шварц и Олейников. Никогда в России, ни до, ни после, не было таких искренне веселых, озорных детских изданий. Особенно хорош был «Чиж» – каждый номер блистал уморительными картинками.
Но самое главное, конечно, театр, свидетельства которого остались в эскизах к недетской «Красной Шапочке» в Ленинграском ТЮЗе (в первом действии героиня говорила: «Я волка не боюсь... Я ничего не боюсь» – это 1937 год!), «Принцессе и свинопасу», «Тени», «Дракону», «Обыкновенному чуду» в Театре комедии у великого Акимова. Главная премьера 1940-го «Тень» несколько месяцев собирала аншлаги, прежде чем цензура разглядела сарказм в истории о казненном и воскресшем ученом, отказавшемся подчиняться Тени. Рассказывается и о блистательном дебюте молодого автора из провинции, решительно покорившего литературный Петроград.
Писательница Ольга Форш запечатлела этот момент, «зашифровав» Шварца в персонаже повести «Сумасшедший корабль» по имени Геня Чорн: «Это был «импровизатор-конферансье, обладавший даром легендарного Крысолова, который, как известно, возымел такую власть над ребятами, что, дудя на легкой дудочке, вывел весь их мелкий народ из немецкого города заодно с крысами. Сейчас он вознес римский свой профиль над сценой…».
