Здорово знать, что есть на земле место, где тебе точно будет хорошо. В какое бы время года ты ни приехал. С кем-то или один. Рукой ничего не снимет, но все перейдет в иное качество. Это проверено: сюда приезжали спасаться многие — и спаслись. Потому что где еще, как не в Пушкинских местах?
Вот, кстати, Сергей Довлатов. Он здесь работал экскурсоводом турбюро и написал свой «Заповедник». Боялся фальшивить, боялся пафоса, восторгов, шелухи слов, убивающих жизнь. Лучше быть грубым, чем сладким, циничным, чем пошлым. Лучше быть приземленным, чем говорить, что все здесь дышит Пушкиным и что он вот-вот появится в своей крылатке. Обесценение слов здесь недопустимо!
Ты жива еще, моя старушка?
29 мая 1976 года Довлатов прочитал свою первую лекцию сотрудникам почтамта из Риги. Так что в повести ничего не придумано — все правда: и про вежливых прибалтийцев, и как, рассказывая о няне поэта, Довлатов с ужасом обнаружил, что читает есенинское «Ты жива еще, моя старушка:» Этому есть очевидец, экскурсовод Виктор Григорьевич Никифоров.
Кстати, 4 июля состоится официальное открытие маршрута по довлатовским местам. И в деревню Березино, где Довлатов квартировал, приедут те, с кем он когда-то работал и кого «вывел» в своем «Заповеднике». Понятно, что это обычный пиар-ход — «маршрут»-то давно уже открыт ходоками, для которых Довлатов — не случайный персонаж на фоне Пушкиногорья. И что за последние три года, с тех пор как Игорь Гаврюшкин и Анатолий Семакин с компанией предприняли ощутимые усилия для создания музея Довлатова, здесь ничего не изменилось. Разве что появился новенький домишко на расстоянии вытянутой руки от мемориального дома — видимо, касса...
К 70-летию писателя в 2011-м Гаврюшкин торопился и задействовал все свои связи. Что помогло избавиться от здешней свалки, существовавшей, кажется, со времен неолита. А главное, привлечь к созданию экспозиции дома талантливого псковского художника Александра Стройло, шестидесятника и знатока антуража. Петербургский художник Игорь Шаймарданов сделал выставку своих работ «Посмотрите на меня с любовью» — помните эту цитату из «Заповедника»? Покосившийся дом Михал Иваныча, у которого герой Довлатова Борис Алиханов снимал комнату, закрепили, подведя под него железный каркас. А до того боялись, что ветром унесет. Теперь стало можно подойти к окошку и увидеть внутреннее «убранство». Расчистили участок от мусора и травы, планировали сделать танцплощадку, и чтоб живая музыка: Гаврюшкин летал в Нью-Йорк к вдове Довлатова, рассказывал ей про планы, Елене все нравилось. Она, видимо, чувствовала, что на Сергея Донатовича взглянули-таки с любовью. Но потом между учредителями музея начались трения, и Гаврюшкин проект оставил. Лично мне — жаль.
Толик жил, Толик жив
Пока в оцепенении стояла возле новенького домишки, заслонившего видавший виды вагончик, грозный пес так лаял, хрипел на цепи, что хозяин вагончика вышел посмотреть, кого занесло. Не обращайте, сказал, внимания, у него уши больные. Но зубы-то, похоже, здоровые, вставила я, и хозяин засмеялся, показывая свой единственный зуб. Я, говорит, Толик Федоров. Уж не тот ли Толик-«дружбист», описанный Довлатовым? Который еще: «Ну пошли, а то закроют сельский маг»(?!) Оказалось, тот. Племянник Михал Иваныча. Обрадовалась ему как старому знакомому. Припоминала характеристики, весьма порой нелицеприятные, цитировала, а он смущался. Спросила: не обижается ли на писателя? «На Серожку-то? А чо на него обижаться. Написал все как есть». Потом открыл дом, показал комнату дядьки и Серожки...
Вспомнилось: «Сказать бы честно: «Мне это не подходит. Но, очевидно, я все-таки интеллигент. И я произнес нечто лирическое: «Окна выходят на юг?» — «На самый-самый юг», — поддакнул Толик. — «Главное, — сказал я, — вход отдельный». -«Ход отдельный, — согласился Михал Иваныч, — только заколоченный». — «А, — говорю, — жаль». — «Эйн момент», — сказал хозяин, разбежался и вышиб дверь ногой...
«Вот эту самую дверь он тогда и вышиб», — пытается быть достоверным Толик.
Милейшая Людмила Павловна Тихонова, замдиректора заповедника, не скрывает радости, что Довлатов ее в повести не живописал. Сама она узнает там всех — кто чей прототип, и должна признать, что Довлатов сделал беглый набросок, узнаваемый, но шаржированный. Но ведь свобода, любовь к творчеству и Пушкину были искренними. Потому умнейшина Володя Герасимов, выведенный в «Заповеднике» как «гений чистого познания» Митрофанов, на вопрос Довлатова, не обижается ли, ответил, что нет, потому как это не он. А Галина Федоровна Симакина, бывшая хранительница Тригорского, которой, уезжая из заповедника, он принес рукопись, сказала ему, что повесть им с мужем не понравилась (они выведены в повести как Полина и Коля, и автор с ними обошелся весьма милосердно), потому что это не тот заповедник, в котором они работали. Лучше всех сказал знаменитый директор пушкинского заповедника Семен Степанович Гейченко: «Ну вот, питался, питался, обосрал и уехал...»
Похоже, тогда писатель еще и сам не понимал, что значил для него заповедник. В 1988-м житель Нью-Йорка Сергей Довлатов так подписал свой «Заповедник» Арьевым: «В память о лучших местах на земле. А я, между прочим, побывал в 12 странах».
Заповедник, где работала замечательная плеяда петербургских, в первую очередь, экскурсоводов, которые все выбились в заметные личности — будь то писатели или уехавшие экскурсоводы, на чьи лекции в Италии записываются на полгода вперед, действительно был особым местом, где чтутся заповеди. Одна из них принадлежит тому же Гейченко: «Читайте Пушкина, любите Пушкина...»
«Сейчас же не читают, — говорит Людмила Павловна. — Вот в Министерстве образования взяли бы записку Пушкина о народном образовании, которую он написал в Михайловском после разговора с царем. Он пишет, что Россия слишком малоизвестна русским и что для воспитания патриотизма нужно преподавать историю. И я бы добавила: а политикам читать «Бориса Годунова».
Дубетом
Одна девочка в детстве думала, что есть персонаж Дубетом, он носит золотую цепочку — как ее мама. Лишь потом ей объяснили, что Дубетом — это на том дубе, на котором златая цепь...
Образы пушкинских сказок никому не дают покоя. Гейченко когда-то придумал навесить на дуб цепь. А Довлатов в своей повести не преминул осмеять директорскую затею и был благодарен студентам из Тарту, которые ту цепь утопили в озере. Долго ли, коротко ли, но музей сказок Пушкина в Пушкинских Горах должен появиться. Идея витает в воздухе. Почему есть Диснейленд, но до сих пор нет Пушкинленда? Хотя забудем иностранное слово. Все будет как ни у кого. Для этого Гаврюшкин объездил все существующие музеи сказок, начав в Стокгольме с музея Астрид Линдгрен. Сроки для себя ставит жесткие — на открытие пригласил летом 2016 года. Вот его монолог: «По замыслу площадь музея со всеми вспомогательными помещениями будет составлять 4000 кв. м. Современные технологии позволяют меньше обращаться к словам, больше использовать визуальные образы. Человек может вообще не знать текста, но у него возникнет желание эти сказки прочитать. «Блажен, кто не допил до дна», — писал Пушкин. Визуальный образ — это когда ты еще не допил до дна, когда предвкушаешь.
Мы уже провели тестирование художников и студий. Все думают только о деньгах! Здесь каждый год проходят практику студенты академии художеств, я общался со многими, и с деканом отделения, и даже ездил в Репинку к их проректору: Начинаю разговор и слышу: «Один квадратный метр стоит столько-то. Готовьте 200 млн — и получите макет». Но дело не в деньгах. Хочется этот музей сделать таким, чтоб не пришлось лет через 10 переделывать. Не надо идти на поводу у моды — именно традиционность несет в себе код воспроизводства.
Мне говорят: получается, любой человек может взяться и построить такой музей? Но ведь не известно еще, что он там наворотит, дискредитирует идею: Но если какой-то чудак хочет потешиться и возьмется строить лишь исходя из своей прихоти, а его детище не будет востребовано, то он же будет банкрот. И моральный тоже. Так что прежде чем начать, нужно крепко думать. Я думал крепко. И срок в два года не случайно определил — пока не постарел, не погас огонь в глазах».
P.S. :Уезжаешь из Пушкиногорья тоже всегда вдохновленной. Много новых персонажей входит в твою память. И новых сюжетов. Новенький билборд смешит деловитостью: «До Святогорского монастыря с могилой Пушкина — 5 км». А если без могилы? Велик русский язык. Читайте Пушкина!
