Расхожая фраза «Берегите себя!» в наши дни обрела новое звучание. Это теперь не просто дань вежливости — сама жизнь напомнила нам истинный смысл слов. Впрочем, чему тут удивляться, если вспомнить некоторые страницы истории. Там бывали повороты и покруче... Между прочим, впервые это выражение встречается еще у Сократа. У древнего мыслителя на сей счет была целая теория — как «заботиться о себе правильно».
Пожалуй, только здесь, на фреске Рафаэля «Афинская школа» в папском дворце в Ватикане, и можно встретить вместе этих легендарных греческих философов, живших на протяжении шести веков: Пифагора (сидит с книгой слева) и Диогена (раскинулся на ступеньках), Платона и Аристотеля (в центре), Страбона и Птолемея (беседуют справа), Архимеда (пишет на табличке внизу) и Гераклита (размышляет с пером в руке). А слева от арки, среди обступивших его слушателей — Сократ в хитоне оливкового цвета. Он-то нам и нужен — ведь это у него мы впервые встречаем понятие «беречь себя».
Да, как-то не принято было у древних греков (Сократ жил в V веке до н. э.) беспокоиться о себе, по крайней мере, публично. Вот о государстве — сколько угодно. В тексте присяги, которую приносил каждый гражданин Афин (и Сократ, когда ему исполнилось 18), так было и сказано: «Отечество оставлю после себя не умаленным, а большим и лучшим, чем сам его унаследовал». Но почему законопослушный патриот и мужественный воин, участ-вовавший в трех сражениях во время Пелопоннесской войны, вдруг заговорил про заботу о себе?
На самом деле, никакого противоречия. По мысли Сократа, чтобы государство (полис) не страдало от войн и внутренних раздоров, а процветало, оно должно состоять из образованных людей, которые заботятся о себе. Нет, речь не о ежедневной заботе о хлебе насущном, имуществе и прочем материальном. Сократ призывал как раз беречь себя, чтоб не утонуть в рутине привычных хлопот и уделять побольше времени заботе о собственной душе, поскольку она — самое важное, что есть у человека. Это и будет — правильно беречь себя. Причем, по мнению Сократа, сделать это несложно: надо просто оставить в стороне все, что отвлекает душу от главного, — например, стремление к почестям, славе и успеху. А заботиться о мудрости и истине.
Сам он так и жил. Все дни босой, в одежде, которую, по словам одного из недоброжелателей, «не дал бы и своему рабу», проводил на рыночной площади, агоре, в беседах с учениками и просто прохожими. Сократ верил: душа каждого человека изначально знает истину, то есть понимает, что такое добро. Потому что и душа, и истина вечны и принадлежат нездешнему, божественному миру.
Своей задачей философ считал помочь людям правильно заботиться о себе — то есть вспомнить истину. Причем делал это в самой доступной форме, вступая в диалоги. Этот метод он называл «майевтика», то есть повивальное искусство: так когда-то мать Сократа помогала женщинам при родах. Порой вопросы задевали собеседника, могли его разгневать. Известен случай, когда после такой философской беседы лицо Сократа оказалось в синяках и ссадинах. На следующий день он пришел в город с надписью на лбу: сделано тем-то. И пояснил: в молодости он был скульптором и привык подписывать свои изделия. Тот, кто вчера вот это «изваял» на его лице, забыл подписаться, и Сократ сделал это за него:
За смирение и христианский образ жизни, за предчувствие Бога святитель Василий Великий (330-379) и другие богословы раннего христианства называли Сократа «христианином до Христа». А Эразм Роттердамский (1469-1536) в книге «Разговоры запросто» выразился еще точнее: «Когда я читаю про Сократа, мне хочется воскликнуть: «Святой Сократ, моли Бога о нас!».
Теперь перенесемся во времена поближе — в Средние века. Это фрагмент 70-метрового гобелена из Байе (фото слева), повествующего о битве при Гастингсе, когда воины Вильгельма Завоевателя одержали победу над войсками английского короля Гарольда (это он на коне с соколом в руке). Гобелен (на самом деле вышитая льняная скатерть) создан в XI веке и включен ЮНЕСКО в реестр «Память мира» — вместе с рукописью Ибн Сины (1143), Библией Гутенберга (1450), трудом Николая Коперника (1543) и другими сокровищами мировой культуры. Но нам он сегодня интересен еще и тем, что нормандское вторжение знаменует важный этап в развитии английского языка. В частности, именно тогда образовались многие ныне известные фразеологизмы. И вошедший в лексикон раньше, из древнескандинавского, глагол take (брать) наконец-то слился воедино с позаимствованным из римского сurа (забота) в знакомый нам оборот take care (береги себя).
В «Англосаксонской хронике» (495-1154), британском аналоге нашей «Повести временных лет», есть описание обряда посвящения в рыцари. Будущий рыцарь, совершив омовение и надев красную одежду и черный плащ (эти цвета означали готовность пролить кровь и встретить смерть), произносит положенные обеты и клятвы, после чего его опоясывают мечом и нарекают рыцарем. А потом один из участников действа: бьет новоиспеченного рыцаря ладонью по руке или шее, восклицая: «Береги себя!». Что означает: пусть это будет единственный удар за всю жизнь, на который ты не сможешь ответить (своего рода заклинание-оберег).
.jpg)
Фото из открытых источников
А на этом фрагменте (фото справа) все того же гобелена из Байе (Франция) — комета Галлея, которая как раз в 1066 году в очередной раз приблизилась к Земле. С ней связано второе весьма необычное применение все того же оборота take care, обнаруженное в «Англосаксонской хронике». Неизвестный летописец делится бытовавшим тогда советом позаботиться о себе. А именно: каждый вечер, когда восходит кровавая звезда, поплотней затворить ставни и двери, зажечь лампаду и творить молитву. И не вздумайте пускаться в дорогу! Другими словами, берегите себя — оставайтесь дома... Очень знакомо, не правда ли?
В общем, любой форс-мажор добавляет новизны устоявшимся выражениям. И «берегите себя» — не исключение: сейчас, в пору пандемии, эти новые смыслы мы видим на каждом шагу.
Когда в 90-е футбольный комментатор Виктор Гусев стал завершать свои телерепортажи неизменным пожеланием «Берегите себя», это выглядело немножко чудачеством. А теперь простое пожелание обрело особую мудрость, а сам телекомментатор выглядит пророком. Вот такой, еще один необычный поворот — наверняка не последний в истории этого крылатого выражения...
